Читаем Ослепление полностью

– Я заберу у вас сигарету, чтобы вы больше не мучались, – произнес он с мрачным юмором. – Вы никудышний курильщик, любовь моя.

– Н… Нет! Я просто совсем недавно начала это делать, – пропыхтела она, стараясь подавить желание собственного желудка сию минуту вывернуться наизнанку. Невольно она провела рукой по губам, стараясь удалить прилипшую сигаретную бумагу и табак.

Он нежно отвел ее руку и сам стал делать это, медленными осторожными движениями касаясь ее губ. Ее глаза заворожило золотистое пламя его загадочного, испытующего взгляда.

– Скажите же мне правду, Андреа, – мягко промолвил он. – Вы были снаружи с тем человеком, не правда ли?

Она инстинктивно хотела провести языком по пересохшим губам, но наткнулась на его пальцы. От этого ее мысли пришли в полное смятение, так что она не сразу поняла смысл вопроса.

– Каким человеком? – переспросила она.

– С тем малым, который танцевал с вами весь вечер. Кажется, его зовут Хендерсон? – подсказал он.

– Я не была с ним. Нас с Мэдди проводил в номер один из ее приятелей.

– А потом вы выскочили наружу, чтобы повстречаться с ним, так? – настаивал он.

– Нет. Вы ошибаетесь. Я была совершенно разбита после ссоры с вами. И не могла заснуть. И я подумала, что сигарета поможет мне успокоиться.

Он наконец обратил внимание на продолжавшие дымить сигареты и затушил их в стоявшей на низком столике пепельнице. А потом обернулся к ней и с чувством произнес:

– Вы лгунья, Андреа. Красивая, бессовестная лгунья. Скольким мужчинам вы вскружили голову так, что они безоглядно поверили вам? Скольких несчастных вы опутали вашими сетями? Ведь наверняка я не первая жертва, не устоявшая перед источаемым вами обаянием, перед вашими сладкими речами.

– Вы не правы, Брент.

Он поднялся на ноги, нависая над ее креслом, словно загоняя ее в угол.

– А скольким счастливцам удалось выиграть приз? Получить награду за преданную службу и недалекость?

– Прекратите! – возмутилась она, снова напуганная его странным поведением. – Я не имею ни малейшего понятия, что вы хотите сказать.

– Да неужели? – съязвил он. – Что ж, позвольте мне объяснить. До нынешнего вечера я имел неосторожность увериться в том, что ваши упоительные поцелуи являются знаком расположения ко мне – ко мне одному. Но теперь вижу, что вы обладаете такой изворотливостью, о которой я не смел и помыслить. Так просветите же меня, сколько мужчин возлежали между ваших ног и наслаждались вашим телом? Или их так много, что вы потеряли им счет?

– Я презираю вас, чудовище! – вскричала она, стараясь отпихнуть от себя Брента. – Я никогда не возлежала ни с одним мужчиной! И уж определенно не намерена проделывать это сейчас, с вами!

А в это время его сильные руки обвились вокруг нее, прижимая локти к бокам. Он подхватил ее и понес к кровати.

– Подумайте хорошенько, моя прелестная искусительница. Вы ведь превратились сейчас из охотницы в дичь, и я не собираюсь отпускать вас прежде, чем удовлетворю свою страсть.

– Вы сошли с ума! – воскликнула она с диким ужасом во взоре – и чем-то еще, совершенно неуловимым. – Отпустите меня, прежде чем вы не опозорили нас обоих! Пожалуйста!

– Очень скоро вы станете умолять меня кое о чем ином, – пропыхтел он, швыряя ее на кровать и наваливаясь сверху, чтобы не дать вырваться. – Вы будете умолять о том, от чего мы воздерживались все то долгое время, пока вам было угодно разыгрывать ваши кошачьи игры.

И его рот накрыл ее губы, заглушив возглас протеста, его язык прорвался между ее губ, словно раскаленная рапира. Андреа ощутила вкус табака, бренди и… Брента. На какой-то миг она поддалась знакомому очарованию его поцелуев. Но тут одна его рука стиснула ей грудь, а другая полезла под юбку, и она извернулась, мотая головой из стороны в сторону, чтобы избежать его поцелуев, так волновавших ее когда-то.

– Не делай этого, Брент! – взмолилась она. – Ты пьян. Утром ты сам возненавидишь себя, но это не будет даже сотой долей той ненависти, которую ты возбудишь во мне!

– Все еще занимаетесь глупостями, невзирая на поздний час? – с насмешкой спросил он.

– Нет, это правда. Пожалуйста, поверьте мне.

– Когда вы прожигаете меня насквозь огнем своих фиалковых глазок, мне очень хочется сделать это, – сообщил он. – Какие чары вы успели наслать на меня, что я по сей час готов принять ваши отговорки за правду?

– Все мои чары заключаются в искренней любви к вам, – тихонько созналась она, не в силах сдержать слез, превративших ее глаза в огромные аметисты. – Так не убивайте же ее, силой стараясь взять то, что могло быть отдано вам с радостью…

Он опустил свою темноволосую голову так, что уперся своим лбом в ее. Он глубоко и прерывисто вздохнул.

– Я люблю вас, Андреа. Да простит мне Всевышний мои слова, но я так люблю вас, что готов отказаться от всех благ мирских и духовных! Я чуть не удавился, когда увидал вас на балу в объятиях других мужчин, и я пришел в ярость, когда представил вас в постели с каким-нибудь Хендерсоном.

Она высвободила одну руку и легонько погладила его каштановые волосы.