Читаем Ослепление полностью

– Я рад, что ей удалось развеять загадку пропавших у вас вещей, – согласился Брент. – Однако я должен теперь отправиться к другим постояльцам, чтобы выяснить, не произошло ли у кого-то более серьезных пропаж. Я увижусь с вами позднее, за ленчем. Да, и умоляю вас одеться соответствующим образом, так как день обещает быть солнечным и жарким, а я собираюсь пригласить вас сыграть партию в крокет.

Только Брент скрылся за дверью, Андреа в изнеможении рухнула в кресло. У нее было такое чувство, как будто она только что побывала в пасти дракона. Ни разу, даже в самых своих мрачных предположениях, она не додумалась до того, что Брент может хоть как-то быть привлеченным к участию в расследовании. Это утреннее вторжение, само по себе весьма неожиданное, выбило у нее почву из-под ног. Ей оставалось лишь уповать на то, что вмешательство Брента будет кратковременным, иначе рассыпались в прах все ее надежды на благополучный исход.

Как жестоко напомнила о себе ее грозная судьба сразу после чудесного, полного обещания счастья вечера! После того как Андреа отобедала, они с Брентом присоединились к остальным гостям в бальном зале. Танец следовал за танцем, и они буквально всю ночь не выпускали друг друга из объятий, кружась в вихре музыки. Брент сдержал обещание, данное им Ширли Каннингем, но тут же поспешил вернуться к Андреа, целиком завладевшей его вниманием. Они даже ухитрились укрыться на залитой лунным светом террасе на пару минут и обменяться несколькими торопливыми, но страстными поцелуями, пока Мэдди не напала на их след и не прогнала обратно в зал.

Этот вечер казался не просто чудесным – он казался волшебным, так что под конец Андреа даже стала склоняться к мысли, что и в ее жизни возможно чудо и сказка может стать былью. Если только верить в нее изо всех сил. И вот теперь, после утреннего происшествия, на нее вновь обрушился груз одолевавших ее забот и тревог.

Брент был озадачен, равно как и остальные участвовавшие в расследовании агенты. Последняя кража существенно отличалась от серии предыдущих, хотя и имела с ними ряд общих черт. Опять запоры на дверях и окнах остались нетронутыми, что привело их к твердой уверенности, что вор проникает в номера с помощью ключей. Как и раньше, шкатулки оказались аккуратно закрыты, а комнаты остались в идеальном порядке. И в то же время все три пострадавшие клялись, что, кроме драгоценностей из шкатулок, из их номера ничего больше не пропало, и они не заметили, что в их вещах кто-то рылся.

Но на сей раз вор – если это была та же персона – проявил необычную жадность, он выгреб до дна все, что было в шкатулках у трех дам, все без разбору. А ведь даже в последней краже в номере у Торнтона похититель оставил кое-какие вещицы. Словом, все детективы, включая и Брента, пребывали в полной растерянности и ни на шаг не смогли приблизиться к разгадке.

С одним из агентов Пинкертона Брент сошелся поближе. Его звали Дженкинс. Это был среднего роста мужчина, ничем особым внешне не выделявшийся.

С простоватым взглядом серых глаз, русыми волосами и мешковатым коричневым костюмом, он ничем не выделялся из толпы столь же непрезентабельно одетых коллег. Лишь тот, кто видел одну из его редких улыбок, мог оценить, насколько при этом меняется его лицо, выдающее незаурядную личность. Сейчас, когда они с Брентом обсуждали последнюю кражу, Дженкинсу было не до улыбок.

– Остается лишь ждать, когда вор решится на очередную кражу, и надеяться, что он оставит нам достаточно улик, – с разочарованием произнес он.

– Да уж, лентяй мог бы попытаться еще что-нибудь стянуть нынче ночью, чтобы мы смогли сравнить обе кражи, – добавил другой агент.

– Вот уж неординарный способ поимки вора, – расширил Брент от удивления глаза. – Я как раз больше склонен радоваться, что в эту ночь больше никто не пострадал.

– Вы смотрите на это со своей точки зрения, а мы со своей, – пожал плечами Дженкинс. – Мы хотим установить все возможные закономерности в совершенных кражах. Преступник рано или поздно наверняка сделает ошибку, и чем больше краж он совершит, тем больше вероятность того, что он оставит достоверную улику, по которой мы сможем выявить его личность.

– Значит ли это, что мы полностью исключаем из числа подозреваемых горничную, обслуживавшую номер Торнтона? – поинтересовался Брент.

– При обыске у нее дома мы не нашли ничего, что заставляло бы подозревать ее в краже, – отвечал второй детектив, – хотя она еще под подозрением. Впрочем, то же самое можно сказать еще о сотне тысяч человек, живущих в этом городе.

– То есть мы продолжаем блуждать в потемках, – заключил Брент. – В то время как наш вор продолжает набивать себе карманы, становится все более искусным в своем ремесле и все больше потешается над нашими бесплодными потугами его изловить. – Он раздраженно принялся теребить свою каштановую шевелюру. – Ничто на свете так не раздражает меня, как сознание своей бессильности перед ловким пройдохой, оставившим нас в дураках. И мне ужасно хочется поскорее изловить преступника – хотя бы для того, чтобы сбить с него спесь.