Читаем Ослепление полностью

– Я и сам не знаю, Андреа, – признался Брент. – Мне кажется, что, когда мы подойдем к этому мосту, мы найдем способ перейти через него. Возможно, он и вовсе не захочет ничего спрашивать, а до той поры мы просто должны любить его и заботиться о нем, учить его быть добрым и честным, то есть прямой противоположностью тому, чем был его родной отец. И наши уроки будут тем убедительнее, что мы постоянно будем рассказывать ему про его мать, и как она, умирая, поручила его тебе, веря в то, что ты не пожалеешь и жизни ради Стиви. И если у него достанет мудрости, то он поймет, что кровь Лилли, да и твоя, несущая свет и любовь, должна пересилить в нем любое зло, которое ему было суждено унаследовать от Ральфа.

Наступил канун Рождества. Елку уже украсили, и над камином не забыли повесить чулки. Стиви еле-еле удалось отправить спать, и в его чулок опустили тщательно приготовленные подарки. Брент и Андреа уже успели обменяться подарками. Он преподнес ей декоративный аквариум – один из тех, что так восхитили ее на выставке: над ним помещалась увитая цветами арка, под которой висела клетка для канарейки.

– Ах, мой дорогой! – засмеялась Андреа. – Я просто в восторге, но полна сомнений по поводу, того, какой переполох начнется в нашем доме, когда здесь окажутся рыбки и канарейки. По меньшей мере интересно, как на это прореагируют котенок и Стиви.

Она подарила мужу элегантный смокинг: лично выбрав для него роскошный парчовый материал, Андреа своими руками сшила его на швейной машинке.

– Он бесподобен, – заявил Брент. – Но где же твой, душа моя? Тебе обязательно надо сшить еще один, для пары, и с кармашком для спичек, – добавил он, решив поддразнить Андреа воспоминанием о той ночи в отеле, когда они делили на двоих и сигареты, и зарождавшуюся любовь.

В данный момент Брент был занят тем, что собирал по частям игрушечную железную дорогу для Стиви. Он купил ее, несмотря на замечание Андреа, что мальчик еще мал, чтобы понимать толк в подобных игрушках. В конце концов Бренту с некоторым смущением пришлось признать, что он и сам не прочь поиграть этим сокровищем и получить от него по крайней мере не меньшее удовольствие, чем Стиви.

Андреа на какое-то время удалилась, оставив его за кропотливым занятием. Он и не знал, что она уже успела вернуться в гостиную, пока не услышал странное позвякивание. Поскольку голова Брента находилась под елкой, где он прокладывал трассу железнодорожного пути, ему пришлось вначале раздвинуть пушистый духовитый полог, чтобы разглядеть источник металлического звона.

Рот у бедняги открылся, да так и не закрылся. От неожиданности он резко вздернул голову вверх, отчего пребольно стукнулся о ствол елки, которая лишь каким-то чудом не свалилась на него вместе со всеми украшениями. Брент же мог только молча таращиться на Андреа, не в силах пошевелиться.

Под полупрозрачным покрывалом, скрывавшим нижнюю часть ее лица, угадывалась лукавая улыбка, кривившая губы. А фиалковые глаза сияли смехом и задором. Она чуть-чуть соблазнительно качнула бедрами, и мониста, украшавшие нечто напоминавшее верхнюю часть платья, методично зазвенели. С ними перекликались мониста, свисавшие с золоченого пояса – обязательной части одеяния обитательниц гарема на Востоке. Невероятных размеров аметист, неизвестно как укрепленный на самом пупке, загадочно сиял в мягком свете свечей.

Совершенно невозмутимая перед изумленным взором Брента, Андреа подняла руки и принялась выгибаться и кружиться самым чарующим образом. Ее стройные бедра так и ходили взад и вперед, беседуя с Брентом на языке, который был древним, как мир. Свои колдовские движения она умудрялась сопровождать ритмическим перестуком каблучков, которому вторил нежный звон бубенчиков, укрепленных на пальцах рук.

Загипнотизированный ни разу доселе не виданным им зрелищем, Брент на карачках выбрался из-под елки и уселся тут же на полу, не спуская с нее загоревшихся золотистым пламенем глаз.

Она стала танцевать чуть-чуть ближе, бессовестным образом дразня его и уклоняясь при малейшей попытке схватить ее. О, она весьма искусно играла роль соблазнительницы, играла так эротично, что он вот-вот мог потерять терпение.

Его тело с мгновенной готовностью ответило на ее немые призывы. Да и как можно было не рассчитывать на подобный ответ, когда она так откровенно и легко предлагала себя, свое прекрасное, зовущее к любви тело.

Он постарался взять себя в руки и дождаться момента, когда она рискнет приблизиться настолько, чтобы он смог схватить этого мотылька, бесстрашно танцующего возле самого пламени. И вот наконец он совершил бросок – стремительно, словно тигр, прыгающий из засады на неосторожную газель.

Андреа упала в его объятия, счастливо смеясь, и в ее глазах пылал тот же огонь, который она зажгла в нем.

– Забери меня в свою берлогу и владей мной, – прошептала она голосом, вздрагивавшим от рвущегося наружу желания.

– Я хочу тебя здесь. Сейчас. Сию минуту, – хрипло отвечал он, срывая с ее лица покрывало и припадая к ней в поцелуе.