Читаем Ослепление полностью

– Конечно, ты ведь знал об этом месте кое-что до того, как привел меня сюда. Мог бы и подготовить к такому зрелищу! – с упреком сказала она.

– Ах, но ведь это испортило бы такой чудесный сюрприз! – оправдывался он. – И потом, честно говоря, мне ужасно захотелось посмотреть на выражение твоего личика, когда мы сюда войдем.

– Выходит, ты почитаешь меня за законченного сноба, да? – возмутилась она еще больше.

– Не совсем так. Но временами ты кажешься такой невыносимой чистюлей, которую даже пылинки на каминной полке повергают в ужас. Такого простого парня, как я, подобные привычки прямо убивают.

– И ты не смог устоять перед соблазном затащить меня сегодня вечером в такое место, где о чистоте и мечтать не приходится, – ехидно закончила она.

– Я просто подумал, что немного грязи не повредит, а лишь поможет спуститься с небес на землю и побыть наравне с нами, простыми смертными, и увидеть, что это не так уж скучно, – пояснил он, улыбаясь и пожимая плечами.

Официантка подошла с их заказом. Булочки, масло, блюдо с нарезанными фруктами и сыром – и конечно же устрашающих размеров груда свежеприготовленных крабов на подносе. Она протянула каждому из них по деревянному молотку.

– Вгрызайтесь, ребята! Я сейчас вернусь с вашим пивом.

– Ах, вы разве не подаете здесь вино? – все же решилась протестовать Андреа.

– Поверьте, крабы и вполовину не так вкусны, если их запивать вином, – с ухмылкой заявила официантка. – Даю вам слово, здесь нужно пиво или эль.

Андреа не имела ни малейшего понятия, с чего надо начинать и с какой стороны ей «вгрызаться» в такое необычное кушанье. Брент, понаблюдав за действиями соседей, лихо схватил с подноса первого краба и принялся обрывать ему ноги.

– Гадость какая! – сказала Андреа, с гримасой недовольства следившая за его маневрами.

– Ох, перестань, Андреа, – рассмеялся он. – Не прикидывайся. Ты скроила такую физиономию, словно эта тварь живая и вот-вот вцепится в тебя всеми десятью клешнями! К тому же, я что-то не замечал, что ты воротишь свой прелестный носик от ростбифа или жареного бекона, а ведь по сути это то же самое. Пища есть пища, коль скоро она приготовлена и положена тебе на тарелку.

– Именно в данный момент у меня тарелки нет, – слабо пыталась сопротивляться она.

– Так представь себе, что она перед тобою, если это поможет тебе стать менее придирчивой, – предложил он. Орудуя своим молоточком, он расколол и раскрыл панцирь на оторванной ноге и извлек мякоть с помощью одной из меньших клешней. Ухватив пальцами розовое мясо, он окунул его в растопленное масло и отправил себе в рот.

– М-м-м-м! Умереть – не встать! – воскликнул он, прикрыв глаза от наслаждения райским кушаньем.

По его подбородку потекла струйка масла. Андреа немедленно схватила салфетку и вытерла ее. Замешкавшись, она вымазала в масле кончик пальца. Прежде чем она успела вытереть и его, Брент рванулся вперед и зажал пальчик между зубами. Его язык принялся облизывать пальчик, а губы с чмоканьем обсасывали его.

Андреа буквально застыла на месте, застигнутая врасплох. Чувственный трепет пробежал по ее руке и дальше – по всему телу, от макушки до пят. Ее глаза расширились.

– Ой! – тихонько воскликнула она.

– Я же предупреждал, что нам не будет скучно, – заявил Брент, выпустив ее палец и широко улыбаясь. – А мы еще только начинаем.

Он добыл еще кусочек мякоти, обмакнул его в масло и поднес к ее губам.

– Вот. Попробуй. Я обещаю, тебе понравится это блюдо.

Она неохотно приоткрыла рот, и он вложил в него лакомый кусочек. А потом провел своим жирным пальцем по ее губам, покрывая их слоем золотистого масла.

Андреа вздрогнула, ее взгляд был прикован к его глазам, и в ней внезапно проснулась вся ее чувственность. Если бы кто-то попытался убедить ее в том, что пища может быть такой возбуждающей, она бы ни за что не поверила – до этой самой минуты.

Официантка принесла пиво, разрушив чары, насланные на Андреа Брентом. И только тогда Андреа вспомнила, что во время еды нужно жевать и глотать.

– Ну, понравилось? – осведомился Брент, а лукавый блеск в кошачьих глазах заставил молодую женщину подумать, что он скорее интересуется не кушаньем, а способом, с помощью которого он ее угощал.

– Да, – отвечала она, не в силах совладать с ярким румянцем, залившим ее щечки. – Это довольно приятно на вкус, спасибо.

– И ты тоже, моя дорогая. – Он потянулся, стер капельку масла, оставшуюся у нее в уголке рта, и с удовольствием слизнул ее со своего пальца. – Ты тоже приятна на вкус.

На протяжении всего вечера он так и кормил ее с рук, и она отвечала ему тем же, решив разбудить в этом дьяволе-искусителе не меньшую жажду наслаждений, чем он в ней. Основательно выпачкав руки (а это произошло довольно быстро), она быстро распрощалась со своим чистоплюйством, и дело сразу пошло на лад. Она отрывала крабьи ноги и раскалывала их панцирь так лихо, словно всю жизнь только тем и занималась.