Андреа закатила глаза и пояснила:

– Мэдди говорит про того человека, которому Ральф продавал краденые вещи, Брент.

– О'кей, Джимми. Ты слышал, что спросили дамы? Кто скупал вещи у Ральфа?

– Его зовут Зак Уитмен. Он берет вещи под залог в своей лавке на Канал-стрит.

– Благодарю тебя, Джимми, – сказал Брент, наклонившись и подняв с пола нож. – Оказывается, ты полон полезной информации. А теперь нам пора идти, – и сильным быстрым движением он стукнул рукояткой ножа по затылку Джонса. Со стоном тот распростерся на полу у ног Брента.

– Идемте же, леди, – поторопил их Брент, подталкивая к двери. – Нам необходимо успеть проверить то, что сказал Джимми, еще до того, как он придет в себя, ведь он мог подсунуть нам сплошное вранье, а сам бросится предупредить Ральфа.

– Ха, я почему-то не думаю, что он проявит такую расторопность, – предположила Мэдди.

– Интересно, что Ральф сделает с ним, если узнает, что он его заложил? – спросила Андреа.

– Расправится.

Их не очень удивило, хотя в итоге здорово разочаровало то, что Джимми на самом деле сказал правду. Не дождавшись ни ответа ни привета на весь тот шум, который они подняли у Ральфа под дверью, Андреа просто извлекла из сумочки свои отмычки и принялась возиться с замком.

– Как, ты до сих пор таскаешь повсюду с собой эти отвратительные игрушки? – возмутился Брент, грозно глядя на нее.

– А что бы мы сейчас делали, не имей я их при себе? – холодно парировала она, и не подумав опускать взор. – А теперь утихни и дай мне сосредоточиться. И не забывай поглядывать вокруг. Не хватало только, чтобы Ральф подкрался сзади и застукал нас. Ведь, как ни крути, мы – взломщики.

Андреа даже не отдавала себе отчета в том, как безумно она надеялась обнаружить в этой берлоге Стиви, несмотря на все доводы рассудка, пока не проникла внутрь и не убедилась, что комната пуста. Здесь царил полный беспорядок и грязь. Кровать кое-как прикрывала серые от грязи простыни. Тарелки с присохшими остатками пищи громоздились вонючей горой на обеденном столе. И повсюду валялись пустые бутылки из-под виски и окурки сигарет.

– Как можно жить в такой клоаке? – осведомилась Мэдди, качая головою.

– Как он мог содержать в таких условиях Стиви? – с отвращением добавила Андреа.

Брент проверил единственный в комнате шкаф и заглянул в туалет.

– Похоже, Ральф забрал с собою все свои вещи, так что Джимми был прав. Птичка выпорхнула из гнездышка.

Андреа с тяжело бьющимся сердцем осматривала это тесное, загаженное помещение, которое Стиви вынужден был называть домом в последние несколько недель. Ни ковра, ни циновки на полу. Голые доски. Ни одной занавески не висело на мутном оконце. Ни одной картинки не оживляло ободранные стены. И ничто не напоминало о том, что здесь жил ребенок – никаких, хотя бы самых примитивных игрушек.

И тут она заметила его. Пушистый голубоватый комочек, выглядывавший из-под простыней в углу кровати. Медленно, словно во сне, она двинулась в тот конец комнаты и извлекла из-под подушки маленькую набивную игрушку. Прижав зверька к груди, она залилась слезами.

– Эту овечку я подарила Стиви, когда ему исполнился годик, – прорыдала она. – Он повсюду носил ее с собою. Он садился вместе с нею есть. Он не засыпал без нее.

Душевная мука была так сильна, что Андреа чуть не упала без чувств. Только объятия Брента вовремя спасли ее от обморока.

– Ах, Стиви, оде же ты? – рыдала она. – Куда он увез тебя? Что он с тобою сделал?

– Мы разыщем его, милая, – шептал Брент, не в силах помочь ей э ее горе, ведь он и сам не был уверен, сбудутся ли его обещания. – Мы не должны отчаиваться. Мы должны найти способ вернуть его.

ГЛАВА 24

Быстрая проверка расписания поездов показала, что из Вашингтона есть ночной поезд, идущий в северном направлении, с первой остановкой в Балтиморе. Брент купил два билета – себе и Андреа – на ближайший следующий тем же маршрутом экспресс.

Мэдди собралась было отправиться с ними, но Андреа отговорила ее.

– Кому-то ведь надо быть здесь, на случай если Ральф все-таки решится связаться с нами. Тогда он, как в прошлый раз, пошлет записку по твоему адресу.

– Ох, ну да ладно, – проворчала Мэдди. – Хоть меня вовсе не радует снова оставаться в одиночестве в этом огромном доме, не имея возможности самой участвовать в событиях. А ведь они и так ужасно редки в моем возрасте, ты же знаешь. Окружающие постоянно трясутся над моим здоровьем, как будто меня хватит удар от любой ерунды.

– А ты присмотришь за Прелестью, пока меня не будет? – спросила Андреа.

– Да, я прослежу за твоим проклятым шерстяным клубком, успокоила ее Мэдди. Она кивнула на пушистую голубую овечку, с которой Андреа не расставалась, как с талисманом, с тех пор, как забрала ее из бывшей комнаты Ральфа. – Ты, вероятно, поручишь мне заботиться и об этой зверушке тоже? Могу тебя уверить, она причинит мне гораздо меньше хлопот, чем котенок.

– Нет, – воскликнула Андреа со слезами на глазах. – Я возьму ее с собой, чтобы вручить Стиви в тот самый момент, как мы его найдем.