Читаем Осколок солнца (Сборник) полностью

He в первый раз Вадим Багрецов и Тимофей Бабкин рассматривали эту модель на выставке трудовых резервов, и не только маленький дом привлекал их сюда. Буквально все созданное руками учеников ремесленных училищ в той или иной мере интересовало друзей. Пожалуй, только в Политехническом музее они видели столь многообразную технику. Но ведь там модели строили инженеры, а здесь — пятнадцатилетние умельцы.

Несмотря на то, что и у Багрецова и у Бабкина был солидный конструкторский опыт, они завидовали умению и терпению будущих мастеров. Многие модели были так тщательно и любовно оформлены, что Багрецов, не обладающий особым терпением, мог стыдиться некоторых своих моделей, собранных наспех, лишь бы работали. О Бабкине этого сказать нельзя: он был аккуратен, доводил аппараты до блеска, но и он не прочь поучиться, например, токарному мастерству у большинства участников выставки.

Сквозь полупрозрачный сводчатый потолок центрального зала лился мягкий рассеянный свет люминесцентных ламп. А под ними ходила по кругу модель самолета, управляемая по радио. В другом зале плавно катился электрокомбайн. Навстречу ему двигалась хлопкоуборочная машина.

Сегодня на выставке ожидалось много посетителей. Воскресенье. Будут демонстрироваться все модели в действии. Сейчас их проверяли.

Багрецов и Бабкин пришли первыми. Перед отъездом в длительную командировку им хотелось еще раз взглянуть на модель, в которой заложена хоть маленькая, но все же частичка их труда. Радиотехники из института метеорологии выступали на выставке трудовых резервов в роли научных консультантов.

— Консультанты? Придумаешь тоже, — рассердился Бабкин, когда Багрецов сказал об этом. — Вон тот, наверное, консультант настоящий.

Скосив глаза, он посмотрел на человека, склонившегося над стендом. Креме блестящего затылка, обрамленного черным полукольцом волос, Вадим ничего не увидел. Но вот человек оглянулся, и на помятом, надменном его лице можно было прочитать такую скуку, такое недовольство, что казалось непонятным, зачем он пришел на выставку.

— Обыкновенный завистник, — тихонько сказал Багрецов.

Бабкин недоуменно посмотрел на него.

— Кому завидовать? Ребятам?

— А ему все равно. По-моему, он ненавидит людей, которые что-то умеют.

— Физиономист! Может, у человека зубы болят.

— Довольно, Тимка. Он меня вовсе не интересует. Как ты думаешь, сегодня наш трактор покажут в работе?

Ребята одного из московских ремесленных училищ задумали построить модель радиотрактора. Инициатор этого дела жил в общей квартире с Тимофеем Бабкиным и попросил его как опытного специалиста помочь ребятам в проектировании. Ну, а где Бабкин, там и Багрецов. Они неразлучны на работе, вместе бывают в командировках в разных концах страны, да и вообще друзья, хотя и спорят часто. Абсолютное несходство характеров.

Залы постепенно наполнялись. У самой двери несколько человек рассматривали модель грузовика с настоящим бензиновым мотором. Ребята из ремесленного училища торопились в гардеробную, чтобы сдать там свои фуражки и, спускаясь по лестнице, жадными, нетерпеливыми глазами смотрели на модели. Сейчас они будут изучать их во всех подробностях и не без пристрастия. Будущих мастеров не обманешь, скверную работу от них не скроешь.

Но здесь, на выставке, все было самое лучшее, и если уж попадалась модель не очень тщательной отделки, то лишь потому, что в ней скрывалась какая-нибудь занятная выдумка, видна была свежая изобретательская мысль. Мимо нее не пройдешь, не порадовавшись. И радость эту не мог утаить Багрецов, громко выражавший свое восхищение, чем приводил в замешательство и злил спокойного, рассудительного Бабкина.

Не хотелось ссориться, но Тимофей не мог простить Димке его детской восторженности. До чего же это несолидно для взрослого техника! Года через два инженером станет, а все еще удивляется. Конечно, ребята потрудились, видна смекалка. Но ведь Димка сам изобретатель и мог бы быть более серьезным.

Чтобы рассмотреть внутренность строящегося дома, Бабкину приходилось подниматься на цыпочки, а Димка, длинный, как жердь, спокойно взирал и на дом и на Бабкина. Тимофея это раздражало. Не нравились ему и диаграммы на стенах, где цветными столбиками был отмечен рост технического творчества учащихся трудрезервов. Маленький столбик — в прошлом году, а большой — сейчас. Стояли они рядом, как Бабкин и Димка. Действительно, сравнительная диаграмма!

Замолкли моторы, и в наступившей тишине послышались щелчки номеронабирателя.

— Наш! — воскликнул Вадим и, размахивая руками, помчался в соседний зал.

Бабкин заложил пальцы за ремень гимнастерки и, поскрипывая новыми сапогами, недовольно поплелся за товарищем.

Удивительная и непростительная неточность. При чем тут «наш»? Скажите, пожалуйста, какое Димка имеет отношение к модели радиотрактора? Вместе подкорректировали схему да помогли наладить передатчик. И вдруг кричит истошно: «Наш!» Совестно за него, а главное — за ребят обидно. Ведь они же строили эту машину. Их идея, их разработка — и нате вам: нашлись соавторы — взрослые дяди, которым уже за двадцать. Неудобно.