Читаем Оскал тьмы полностью

–У нас все семейные. Холостяков нет. У кого семьи в Красноярске снимают квартиры, кому повезло – в общежитиях живут от военной части. Квартир обещанных пока не получили, хотя Министр Обороны, при посещении с инспекцией нашего округа дал указание в течение трёх лет обеспечить – переслали нам отчёт о его пребывании. Мы верим – сейчас всё для армии делают. У меня семья в Омске, живём вместе с моими родителями, на их жилой площади. Поскорее бы уж новоселье – все мысли об этом! – Фарафа протяжно вздохнул. – Да. Служба у нас специфическая. С семьями встречаемся, только когда в отпуск уходим. У нас отпуска по сорок пять суток. Вот и выходит – полтора месяца отдыхаем с семьей, остальное время – сидим в тайге.

–А почему вас не меняют заездами?

–Специфика службы. Чем меньше людей знает об объекте, тем лучше… Да, и привыкли уже. Даже спокойнее так. Делаешь своё дело, и никто нервы не мотает.

–Вы о жёнах? – спросила Александра.

Фарафа смешливо хмыкнул.

–Нет, я о начальстве. О женах мы скучаем.

–Сейчас есть отпускники?

–Нет. Одни приехали, другие ещё не уехали… Ладно. Синицын: отношения со всеми хорошие, ровные.

–Вы излагаете, как в фильме про Штирлица.

Фарафа, снова ухмыльнувшись, мотнул головой, поправился:

–У нас команда очень дружная. Хорошая команда. Тесные отношения у Синицына со мной, с Гущиным, с Бабкиным. Да и с остальными хорошие, ровные, служебные и дружественные отношения.

–Нет, так не пойдёт, – нетерпеливо встал Ваня. – Мы сами разберёмся с личными делами персонала базы. Давайте папку с бумагами сюда… Александра Сергеевна, задавайте полковнику вопросы по существу дела.

–Расскажите о вашей службе, – попросила Александра.

Фарафа кивнул головой.

–Да, чтобы было понятно, надо объяснить смысл, суть нашей службы. База имеет форму креста. В центре располагаются посёлок персонала и центральный пункт обработки информации – штаб, мы его называем операторской. От центра, на расстоянии ста пятидесяти километров в разные стороны расположены четыре установки слежения и атаки, они автономны, в тоже время, они связаны с центром. Каждые сутки около каждой установки дежурит по два офицера – в случае выхода из строя центра или других составляющих базы, они смогут произвести атаку вражеских спутников с уцелевшей установки… Когда строилась база, ещё при Брежневе Леониде Ильиче, во времена Великого Противостояния (сейчас мы к этому же вернулись), было плановое задание – ядерный удар ракеты США охватит диаметр поражения сто километров. То есть, каждая установка остаётся вне зоны удара… Многое поменялось с той поры, но наша база очень и очень опасная для наших недругов… Оборудование у нас очень старое, но до сих пор действенное. Ещё тридцать лет назад планировалось заменить такие стационарные базы мобильными комплексами, но руки у властей до сих пор не дошли – спешат обновить ядерный потенциал. Короче, служим на том, что есть. Двойки дежурных меняются каждые сутки. То есть, сегодня к установке номер один выдвигаются Гущин и Васин, завтра – Прозоровский и Пастухов, послезавтра Гущин и Сомов. У нас есть график выездов. Каждый раз офицер дежурит у другой установки, и с новым напарником. Дороги у нас никакие, их попросту нет, но армейские внедорожники очень проходимы, они изумительны…

–Смена проходит раз в сутки?

–Да, служба суточная – офицеры приезжают на объект, отбывают положенное время, возвращаются в посёлок за едой, меняют партнеров, и уезжают на новый объект.

–Когда дежурные в пути, у объектов никого нет? Правильно я понял? – спросил Петя.

–Да. Дежурные – это лишь перестраховка. Здесь всем правит автоматика… Думаю, наличие дежурных – это перестраховка кого-то из высокого армейского начальства, мало понимающего в процессе… Можно было бы меняться так, чтобы один кто-то всегда находился на объектах слежения, но мы решили, что лучше так – двое пришли, двое ушли. То есть, из двадцати четырёх часов, объекты без присмотра всего четыре часа, но, они всегда наблюдаются отсюда, из центрального пункта.

Александра посмотрела на своих капитанов – вроде, всё разумно. Хотя, было бы всё это совсем глупо, всё равно это бы их не касалось – правила службы – прерогатива высшего армейского руководства, их дело – конкретный факт, преступление, которое следует расследовать и пресечь новую возможность возникновения ЧП.

Она автоматически задала новый вопрос:

–Кто не ездит к установкам? Есть же такие люди. Они всегда прибывают здесь, в центре базы. Кто это?

Фарафа, волнуясь, кашлянул. Отозвался хрипло:

–Я и Синицын. Мы служим в посёлке. Получается, семь офицеров всегда на объектах, мы – в посёлке, двое – в отпуске. И в посёлке ещё дежурит связист – он убит. А сейчас на объектах никого нет – все здесь. В отпуске, как я уже говорил, тоже никого нет.

Ваня Купчик, глядя на Александру, проанализировал: