Читаем Ошибки рыб полностью

Мы излечивали больных (довольно широкий диагностический спектр имелся в виду в отличие от кургузых рамок других бюро, в основном пользующих истериков и неврастеников, истерички и неврастенички предпочтительнее), предсказывали будущее, отыскивали пропавших без вести, прогнозировали события и развитие событий (в том числе занимались долгосрочным прогнозом), ставили диагнозы, консультировали по личным вопросам (например, анкетировали на предмет совместимости при вступлении в брак, деловых контактах, космических экспериментах), далее по прейскуранту; но нашим коньком, нашим ноу-хау, была именно реконструкция. Тут мы были асы. Ни в городах, ни в весях, ни в академгородках, ни в таемных поселках осиновых рощ — нигде — равных нам не было.

Между прочим, все реконструкторы, без исключения, входили в Международную ассоциацию магов. Мы были почетные члены этой самой МАМ.

В первое время нас отчасти смущало само слово ре-конструкция.

Поскольку речь шла о людях, некогда живых существах, всплывал и термин «воз-рождение»; но это был еще более сомнительный термин, если иметь в виду вполне понятное «рождение»: как это «воз-»? воскрешение? восстановление (то есть, реконструкция натуральная, однако, несмотря на «ре», как дело обстоит с «конструктом»?)? ре-инкарнация? то бишь явление не совсем в том качестве, что раньше?! Призраки, как ни крути, всё то же призраки, дорогие.

Иногда существовала, конечно, подлинная опасность вызвать призрачный образ, наведенное нечто, точнее — наведенное ничто, продукт коллективного усилия полей, так сказать, шлак игры воображения нашего или какого-нибудь иного квазиклона; хотя нам действительно равных не было, и, полагаем, с призраками мы столкнулись первыми.

Итак, мы получили заказ на реконструкцию художника В. По одной версии — свидетеля нераскрытого преступления. По другой версии — изучаемого институтом Z. типа гения, подлежащего сохранению в генном Спецхране в качестве спецсубъекта раздела «Культурное наследие». По третьей версии — горячо любимого высокопоставленными друзьями человека. Собственно, мы получили одновременно три заказа с небольшим интервалом во времени. Все три заказа на бланках с грифом «Срочно!». Возможно, то был все же один заказ в трех ипостасях, мы не вникали; однако оплатить его нам собирались трижды.

В качестве материала предлагались фотографии и компьютерные мобиль-перспективы его квартиры (очень подробные), личные вещи, множество его изображений (в том числе автопортреты и голограммы) и даже «теплый дом» с выдачей нам ключей по первому требованию.

Понедельник. ТЕСТ.

Как известно, при реконструкциях в качестве теста применяется анализ результатов деятельности, поскольку самому реконструируемому вопросов не задашь. В данном случае, естественно, мы решили опираться на произведения В., хотя мы несомненно рисковали: тестирование могло оказаться нечетким, размытым, с излишним психосемантическим окрасом. Однако следовало с чего-нибудь начать.

Одна из известнейших его скульптур называлась «Под покрывалом» или «Складки». Это была даже не одна скульптура, а целая их серия под таким общим названием, скульптурная как бы группа, все разные, ни лиц, ни фигур не видно; тем не менее одни из них выглядели мрачными и страшными, другие — умиротворенными, третьи напоминали привидения, четвертые походили на тихих беременных и так далее. Нас эта группа прямо-таки поставила в тупик. То есть мы натурально оказались в тупике виртуальном. Пока не вспомнили о складках у иконописцев, у художников Ренессанса, об идее складок как покрова, как одеяния души и средства сокрытия плоти. Или откровения. Его, видать, тоже занимало Возрождение.

Мы потом и запись соответствующую в его дневниках прочли: «Все эти люди типа Сандро Боттичелли представляют собой нечто среднее между Нарциссом и Пигмалионом соревнуются со Спинозовской Природою я точно знаю что он чувствует когда плечо Венус выписывает и представляет ее себе натюрлих цвет ее кожи кожу на ощупь тень под лопаткой а пишет между прочим анфас запах волос лимоном пахнут волосы лимоном!» Иногда он отрицал знаки препинания.

В каждой реконструкции должен быть ключ, ключевой момент, позволяющий взломать шифр; но фигуры под покрывалами, под покровом нарочитой тайны, были выбраны нами, возможно, не очень удачно; мы не получили ответа на наши вопросы. Нам даже померещилось, что это он нас тестирует, а не мы его. Похоже, мы столкнулись с одним из основных неудобств общения с художником: он суггеренд и суггестер одновременно, он бинарен изначально, он протей по сути своей.

Но из того, что его неведомо что таящие (хотя мы почти угадывали что, как все зрители другие) под складками фигуры отличались по фактуре и текстуре в зависимости от эмоционального заряда, да кое-где он их еще и подкрашивал самым странным и нелепым образом, мы сделали вывод, что ему были свойственны синестезии вроде цветного слуха или тактильного зрения, присущие первобытным людям, детям и некоторым психопатам, аутистам, например.