Дивизионные разведчики из отдельного эскадрона показали три места, где могли прятаться вражеские звукометристы со своей аппаратурой. В одном таком мы их и засекли, когда они свой раструб ворочали на звук взрывающихся в нашем тылу петард, имитирующих шестидюймовый выстрел. Определили прицел и влупили туда не только из снайперских винтовок, но и целой батареей дивизионных трехдюймовок вперемешку — шрапнелью и экразитом. Красиво эти квадратные раструбы в воздухе вертелись…

Еще рецкие егеря сняли в тот день два пулеметных расчета. Так, походя, исходя из вбитой уже в подкорку максимы, что пулеметчик — приоритетная цель всегда и везде.

Обратил внимание, что дивизионные разведчики бегают с длинными винтовками, и спросил:

— Вам должны были прислать вот такие автоматические пистолеты, — показал я им «Гоч № 2» в деревянной кобуре. — Почему не носите?

— Мы бы рады, господин лейтенант, только нам они не достались, их офицеры все разобрали, — потупившись, сообщил капрал-разведчик. — Нам сказали, что прислали их мало. А так ловкая машинка к врагу в тыл ходить.

Вроде и не пожаловались, но обида чувствовалась. Надо этот вопрос провентилировать с генералом Моласом. Офицер себе и сам купить пистолет может — жалованье позволяет. Им с разведчиками в зафронтовой поиск не ходить.

— Все, хватит на меня бинт тратить. Вали к ребятам, ты там нужнее, — погнал я фельдшера из блиндажа второго квартирмейстера.

Что такое не везет и как с ним бороться?

Опять расходы — новый мундир шить. Морской. А на него идет дорогое черно-зеленое сукно. Мало того что пуля рукав пробила в двух местах, так еще этот эскулап в порыве «профессионализма» его совсем дорвал. Напополам. Слава ушедшим богам, что кость не задета, по мягким тканям прошло навылет. Но сколько же можно мне шкуру дырявить? Она же у меня не казенная.

Обманули нас пластуны царские. Как детей. Ночная операция из облавы превратилась в слоеный пирог охоты охотников за охотниками.

Одного снайпера и одного пулеметчика из «команды живцов» положили сразу и наглухо с одного сдвоенного выстрела каждого. Ночью! Если бы Тавор не подхватил пулемет, то… Возможно, и меня бы положили там же… И украшал бы я уже смиренный рядок павших, уложенный у декавильки для эвакуации в тыл. На кладбище.

Пластунов по наши души пришло неожиданно много — два взвода. Причем в зону охранения фельджандармов вошел только один взвод пластунов, а при обратном прорыве второй взвод его прикрывал. При этом еще три жандарма ласты склеили. Но никого из наших скрасть пластунам не дали. Обломились они без языка.

И мы у них семерых положили. И еще двое нам достались пленными — раненными в ноги.

И пока мы возились с великой нашей военной хитростью, третий взвод царских пластунов пробрался с юга через болото на позиции старых шестидюймовок и, отходя, подорвал огнепроводным шнуром снарядный погреб с шимозными снарядами. Часовой на батарее убит стилетом в ухо. Замки с трех орудий украдены. И никто из канониров и не чухнулся, спали все в землянках без задних ног.

Что тут скажешь? Мастера! Оно слово — пластуны.

При этом нешуточную тревогу во мне вызвало то, что у каждого пластуна с собой на поясе были привязаны примитивные болотоступы. Знать, какие-то тропочки в «непроходимых» болотах они уже натоптали. В окопах часовых в эту ночь мы удваивали. Все тихо было на фронте. Ни одна консервная банка на проволоке не звякнула. Стороной пластуны нас обходили. Болотами. Больше негде.

Рассвело. Задул керосиновую лампу — уже хватало света, сочившегося через узкое волоковое оконце.

— Что скажете, лейтенант? — вошел в свой блиндаж второй квартирмейстер дивизии.

— Что сказать? Идиоты мы. Недооценили врага.

— Да… Некрасиво получилось… — покачал головой подполковник. — Мне сейчас донесение в корпус писать. Добавить ничего не хотите?

— Нет, полковник, не хочу. Разве что попрошу вас представить моего денщика к кресту военных заслуг — он нас всех спас, когда пулеметчика убили.

— Добро, — охотно откликнулся подполковник Угáр.

Креста ему было не жалко. А вот мой грядущий доклад генералу Моласу его явно волновал. Особенно после того, как всплыла афера с пистолетами Гоча, которыми тут хвастал напоказ весь штаб дивизии.

— А по поводу принятых мер… Найдите тропки во фланговых болотах, откуда они к нам приходят. — Я поднял с пола болотоступы и кинул их на стол. — Хорошие следопыты есть?

— Обязательно.

— Засады надо делать на выходе их из болота. Там пластунам прятаться негде.

— Пулеметы нужны, такие, как у вас, — он махнул рукой в угол, где стоял ручной «Гочкиз».

— Пулеметы будут. Пишите требование генералу Моласу. Только смотрите, чтобы они к пластунам трофеем не попали.

20

И не подумаешь, что всего где-то в трех-четырех километрах фронт. Тишина. Лес такой светлый, праздничный… Березовый.

Птички поют.

Дятел стучит.

Бабочки порхают.

Орудие особого могущества вместе с платформой раскрашено вертикальными белыми полосами и почти сливается с окружающим фоном. Паровоз такой же. Смешно выглядит. Камуфляж, однако, креативный.