Читаем Оружейный барон полностью

Обстрел закончился, и среди воронок с той стороны нейтральной полосы началось шевеление. Полетели вверх комья земли с лопат — это царцы откапывали свои блиндажи. В перископ было видно, что за второй линией траншей они формируют санитарный обоз и туда сносят раненых, контуженных и отравленных шимозой.

— Вот сейчас бы взять и вдарить решительной атакой. В штыки! — высовывая голову над бруствером, прозудел мечтательно у меня над самым ухом ротный капитан, у которого я сейчас «квартирую».

— Пригнитесь, капитан, — сказал я приказным тоном.

— Что? Да чтобы я царским пулям кланялся? Не штабным указывать боевому офицеру, как себя вести в окопах. Я тут дома.

— Пригнитесь, вы меня демаскируете, — прошипел я, убирая ручной перископ, в который разглядывал вражеские позиции.

— А вы не празднуйте труса, морячок. Пожуйте-ка пехотный хлеб, — заявил он с апломбом. — Потом в штабе будете хвастать, каков он на вкус.

— Петух. Ты еще на бруствере прокукарекай, — бросил я ему через губу. — Операция в полосе вашей роты отменяется.

— Не очень то и хотелось, — нагло ответил капитан.

Я забрал снайперскую группу и ушел из расположения этого дурака, пока он мне совсем всю задачу не сорвал. Тоже мне Нахимов нашелся: «Не каждая пуля в лоб-с». Не каждая… Адмиралу одной хватило. Именно в лоб-с.

Царцы после трехдневного артналета напряженно ждали нашей атаки, заняв первую линию траншей. Обломились. Я вовремя привез сюда стоп-приказ из ставки. Пусть теперь помучается враг неизвестностью. Зачем его три дня нещадно бомбили?

А вот с безвозвратными потерями у них как-то мне непонятно. Куда они свои трупики складируют? Ничего не видно.

Генеральский блиндаж с осени кардинально изменился. Спальное место командующего теперь было отделено дощатой перегородкой, которую украшал красивый ковер в темно-бордовых тонах. На ковре скрещенное холодное оружие. Наградное. Сабля и палаш. Хвастает начдив своим боевым прошлым. Под ковром кожаный топчан, на котором я как раз и расселся по любезному приглашению хозяина, который разместился в богатом резном кресле красного дерева, таком странном в боевых порядках, диссонирующем с общей обстановкой. Между нами обычный обеденный стол, крытый вишневой плисовой скатертью с желтой бахромой и кистями.

— Вы слышали, флигель, как генерал-майор Курат разменял жизнь на честь — сам повел бригаду у южного форта в штыковую атаку. Хотел бы и я так умереть… Со славой.

Генерал-лейтенант, начальник дивизии, он же сменный начальник обороны полевого укрепрайона, убрав привезенные мной бумаги в сейф, вынул оттуда же графин и сам разлил красное вино по бокалам. Не денщика заставил. Уважил гостя. Гость хоть и в лейтенантских чинах, но из дворца. Таких флигель-адъютантов, как я, у короля Бисера всего восемнадцать человек на все королевство. И они имеют свободный доступ к уху самого… А это… Ну кто понимает…

— Никто не препятствует вам, ваше превосходительство, совершить сей подвиг, вот только без дивизии, а то король не поймет, — поднял я наполненный сосуд и отсалютовал им старшему по званию, прежде чем пригубить угощение.

— Вы так думаете? — Начдив недоуменно поднял бровь.

— Уверен. Я только вчера с ним виделся, и его величество очень недоволен поступком Курата, — сообщил я генералу последние новости из столицы. — Если бы тот выжил, то его ждал бы трибунал. И награждать посмертно его никто не собирается. Как и считать героем. Почти семь тысяч горожан Будвица легли в этой атаке. Раненых почти три тысячи. В городе объявлен трехдневный траур.

— Враг нащупал места дислокации наших батарей. — Генерал переменил ставшую неприятной тему. — Уже одну шестидюймовку нам сломали снарядом. Пора прекращать этот бесполезный обстрел.

— Чаще меняйте позиции, а на старых подрывайте петарды для вражеских звукоразведчиков, пусть думают, что орудия остались на месте, — подал я совет. — Кстати, засек кто-нибудь, где они прячутся?

— Да, есть наметки. Я вам дам провожатого из разведэскадрона, который весь передок на брюхе проползал и до сих пор живой.

— Пусть нам эти места покажут. Попробуем ликвидировать этих наводчиков. Вряд ли у царцев много таких обученных специалистов.

— Легко сказать — меняйте позиции, — возмущенно забухтел начдив. — Рутьеров у меня нет и на каждую штатную пушку. А тут еще приданных стволов втрое. И позиций запасных у нас всего две.

— Значит, ваш начальник артиллерии не справился с заданием, — констатировал я факт.

— Артподготовку он провел безукоризненно, — горой встал за своего подчиненного генерал. — Не его вина, что от наступления отказались в высоких штабах.

— Однако за трое суток обстрела новейшими бризантными снарядами вражеская артиллерия так и осталась неподавленной. И огрызается. Ну а как если бы вы наступать стали, а вас с севера не смогли бы поддержать, и резервы царцев, отправленные отсюда на отогузский фронт, не успели еще далеко уйти. Три дня назад они еще только начали переправляться на пароме и лодках на восточный берег. Народу бы полегло у вас — жуть. Еще один подвиг Курата — и враг на пороге Будвица.