Читаем Оружейный барон полностью

Адмирал Северного моря на радостях произвел меня в лейтенанты флота, после того как у большой рыбной банки два имперских крейсера с существенно меньшим главным калибром устроили избиение островного броненосца, но… снарядами с экразитом. Не потопили, но горел этот новейший броненосец, приткнутый на мель и спешно покинутый командой, целых двое суток. Палубных надстроек, артиллерии и труб на нем практически не осталось. Это при почти целом броневом поясе. На некоторое время от наших кораблей вражеские флоты стали шарахаться.

Королю Бисеру после такого широкого жеста со стороны военно-морского флота не оставалось ничего другого, как сдуть архивную пыль со звания гвардейского штаб-фельдфебеля, никому давно не присваиваемого, и возвести меня в него, чтобы сравнять перекос. Лейтенант флота равнялся армейскому старшему лейтенанту. Но вот морскую форму король мне носить запретил. Из вредности, как я думаю.

А я что? Я разве для себя старался? Для бронепоезда. Что это за бронепоезд, вооруженный одной шрапнелью? Смех один.

Премия от императора за изоляцию экразита была очень щедрой. Ее хватило даже на то, чтобы выкупить просторную и неплохо оборудованную механическую мастерскую в пригороде.

Ворота нашего нового завода украсила сетчатая перекладина, на которой под лучами солнца сверкали посеребренные деревянные буквы «ГОЧКИЗ».

Совместную фирму мы реорганизовали. Основой холдинга стало паевое товарищество «Гоч и Кобчик» — парковочная контора аккумуляции прибыли, наших патентов и прочих авуаров, связанных с оружейным бизнесом. А для завода мы основали новое акционерное товарищество на вере «Гочкиз», в котором Гоч выступил исполнительным директором, а я возглавил совет акционеров. В эту новую структуру мы и решили привлечь сторонних пайщиков с ограниченной ответственностью. То есть в управлении предприятием они не участвовали, но получали по акциям гарантированный минимальный годовой дивиденд. Контрольный пакет акций этой командиты мы оставляли за собой в личном пользовании. Десять процентов запарковали на паевое товарищество «Гоч и Кобчик», которому завод должен был платить еще и роялти за патенты и ноу-хау. Такая вот схема из двадцать первого века. Надежная защита от корпоративного захвата, потому как само паевое товарищество не вело никакой хозяйственной деятельности вообще и цеплять его было не за что.

Труднее всего оказалось уговорить самого Гоча на такую схему. Его честная душа сопротивлялась любым попыткам как-либо ущемить пайщиков. Даже законным.

Еще десять процентов я зарезервировал для рецкого маркграфа с предложением, от которого он не сможет отказаться, — организовать филиал «Гочкиза» во Втуце. Пока же туда мы передали заказ на деревянные кобуры-приклады из горного ореха. Столяры в Реции знатные.

На пять процентов неожиданно вложился Онкен.

На три процента каждый подписались Вахрумка и Плотто. Им мы по дружбе дали рассрочку под обещание никому об этом не болтать.

Оставшиеся акции пока задепонировали в банке, в ожидании более влиятельных пайщиков, чем перспективные офицеры. Заинтересовались оставшимися акциями банкиры. Но мы оба были категорическими противниками сращивания промышленного капитала с банковским. Гоч интуитивно, а я так знал, что банки в конце концов подгребут под себя любую промышленность, стоит их только на приставной стульчик допустить.

Гоч порекомендовал мне своего надежного поверенного, и я запатентовал в гражданском ведомстве велосипедную цепь как «цепь роликовую» и соответственно цепной привод вообще, и для велосипеда в частности. А заодно и клиновой ремень для ременной передачи, а то тут все плоскими пользуются. И распределительный вал на клиновых ремнях до кучи — пригодится на будущее. Ну и женский пояс для чулок, чем страшно удивил повидавшего всякие виды юриста.

Модернизацию механических пулеметов для бронепоезда — перевод их с ручного на ножной педальный велоспуск с цепным приводом — я повесил на партнера. Модернизация сокращала пулеметный расчет на треть. Отпала необходимость крутить ручку для смены стволов у затвора. Теперь это делал сам наводчик ногами, сидя на специальном сиденье, прикрепленном к тумбовому лафету, а руками только управлял огнем. Второй номер менял заранее снаряженные магазины. В тесном броневом вагоне это существенно.

Заказ этот был полностью профинансирован от военного ведомства личным указанием кронпринца, который сам с охотой вложился в наш завод на десять процентов уставного капитала, как только увидел чертежи автоматического пулемета с расчетным весом всего в сорок килограммов вместе со станком-треногой.

И все это без отрыва от ударного строительства бронепоезда, где, как во всяком новом деле, чуть ли не ежедневно вылезали какие-то проблемы. Если бы не собственный выезд, то я бы разорился только на извозчиках.