Читаем Орлиный мост полностью

На неряшливого вида картонной папке с потрепанными уголками было жирно написано наискосок: «Дело Тома Дюваля». Мишель открыл дело и почувствовал слабый запах затхлости. Пробежав взглядом несколько бесполезных страниц, он добрался до первого отчета жандармерии.

«4 августа 1983 года тело Тома Дюваля, 22 лет, было обнаружено туристами, гулявшими под Орлиным мостом около горы Монвайан. На нем были трусы и футболка. Брюки, пиджак и рубашка были разорваны на мелкие кусочки и разбросаны вокруг тела…»

Следствие постановило, что, находясь в депрессивном состоянии, юноша покончил с собой и бросился с моста.

Просматривая остальные страницы дела, Мишель обратил внимание на две фотографии. На одной был изображен труп Тома крупным планом, сфотографированный, очевидно, в морге. На другом оказался тот же труп, но на месте трагедии.

Мишель сравнил оба снимка. Что-то вызывало у него беспокойство. Каким образом у человека, который бросился с моста, могло появиться столько кровоподтеков и почему одежда разбросана вокруг тела? Если только предположить, что он успел ее снять во время падения…

Инспектор продолжил изучение других документов дела. В основном это были допросы друзей или близких родственников погибшего. Все, в том числе Элен Дюваль, мать Тома, придерживались одного мнения: он находился в депрессии.

С другой стороны, не было свидетельств того, что кто-то занимался раскиданной вокруг тела одеждой или гематомами. Вскрытие не было произведено, а отчет судебно-медицинского эксперта полностью вписывался в версию о самоубийстве.

Мишель внимательно изучил и другие фотографии Тома, собранные в конверте. Молодой человек был темноволос, строен и даже, можно сказать, красив. Поразительный факт: на каждом снимке, сделанном незадолго до смерти, он улыбался и в его открытом и светлом взгляде не было и намека на депрессию. Короче, Тома совсем не походил на меланхолика…

Мишель выбрал одну фотографию и положил в карман. Он часто поступал таким образом, считая, что устанавливает своеобразный контакт с жертвой. Он знал, что время от времени будет с ней разговаривать, рассказывать о своих сомнениях или открытиях. Мишель не считал это проявлением сентиментальности, скорее — методом работы. Имея большой опыт в подобных расследованиях, он был убежден, что раскрыть дело можно, только регулярно общаясь с жертвой, как если бы она была жива. Именно поэтому ему была необходима фотография — она помогала создать особую атмосферу…

Инспектор закрыл папку. Проанализировав все прочитанное, он почувствовал: в этом деле существует неуловимое на первый взгляд противоречие.

Каждый вечер в ожидании Жерома Мишель принимался за составление меню ужина. Эта обязанность его не тяготила. Для него заниматься хозяйством означало быть в отпуске. Единственной тенью, омрачавшей идиллию, был приезд этой Мюрьель. Замкнутый по характеру и любящий добровольное одиночество, Мишель не выносил непрошеных гостей и тех, кого ему навязывали.

Недовольство инспектора усиливало еще и то, что эта женщина была специалистом в области парапсихологии, псевдонауки, как он считал. Эта дисциплина казалась Мишелю искусственной и надуманной, имеющей мало общего с настоящей наукой. По его мнению, в этой области царили шарлатаны, пользующиеся доверчивостью людей. Кроме того, еще не существовало научного труда, раскрывающего трюки мошенников, которые заставляют вас видеть НЛО в собственном саду, оборотней в лесах и мага в каждом целителе…

Однако ему не удалось продолжить свои размышления. Дверь распахнулась, и из кухни до Мишеля донеслись голоса Жерома и его подруги. Тяжело вздохнув, он подумал, что ему ничего не остается, кроме как принять любезный вид и подавить иронию.

Появился Жером и представил молодую женщину:

— Мюрьель Лакан, бывшая близкая подруга, а теперь — просто подруга и прекрасный физик! Мишель Фабр, мой друг с незапамятных времен, самый вспыльчивый полицейский, но зато и один из самых способных.

Предубеждения Мишеля рассеялись как дым: рукопожатие Мюрьель было крепким, взгляд — ясным, улыбка — искренней; это позволяло сделать вывод, что с головой у нее все в порядке. Темноволосая, стройная, среднего роста, Мюрьель казалась несколько напряженной и настойчивой.

И хотя это был не его тип женщин, он заметил: приятельница Жерома не лишена определенного шарма. И еще: полное отсутствие косметики, никакой вычурности в одежде — ничего, что могло бы ввести окружающих в заблуждение относительно ее внешности. Мишель догадался, что для этой женщины физическая привлекательность не имеет первостепенного значения. И если он хочет узнать ее получше, стоит набраться терпения.

— Рада с вами познакомиться. Жером рассказывал о вашей давней дружбе.

— Да, мы дружим практически с самого детства.

— А как вы познакомились?

— Наши родители хорошо знали друг друга. А вы?

Она повернулась к Жерому с загадочной улыбкой: