Читаем Орленок (Щегол-2) полностью

Эту створку сдвигал в сторону по миллиметру, хотя знал, что за ней не спальня, а пустая гостиная. Потом «навелся» на следующую — и последнюю — дверь, отделявшую нас от господина Валентинова, на цыпочках добрался до нее, открыл и, отпустив руку Ольги, ушел в рывок.

Зубодробительный удар кулаком, отправивший Валета из страны грез в беспамятство, получился на славу. Поэтому нынешнюю «грелку» авторитета — крашеную блондинку лет двадцати с нереально пухлыми губами и слишком густыми ресницами — «выключил» в разы гуманнее. И передал на попечение напарнице, как раз успевшей закрыть и заблокировать входную дверь.

По словам Дайны, на звукоизоляции в этом помещении не экономили, но Кольцова об этом не знала, так что первым делом отрезала от простыни приличный кусок и затолкала в рот своей подопечной. Потом вытряхнула из наволочки подушку, натянула блондинке на голову и продолжила кромсать несчастное белье. Да, я проконтролировал и процесс связывания. Но так, краем глаза. Ибо был занят Антоном Константиновичем — ткнул его в проекцию ядра артефактным ножом работы Уфимцевых, заткнул открывшуюся пасть куском пододеяльника, затем перехватил паховые связки, перебил ключицы и рывком за плечо перевернул тело так, чтобы он смог увидеть мое лицо.

Валет меня узнал, вытаращил глаза и что-то гневно промычал. Но на его угрозы мне было плевать с высоких орбит, поэтому я легонечко щелкнул по обломку кости, подождал, пока Валентинов наорется, и мило улыбнулся:

— Да, все верно: я — тот самый Игнат Ще-еглов, который вам, вроде как, что-то задолжал. Комментировать эту бредятину мне лениво, так что перейду к своим пре-етензиям: ваши люди имели наглость оскорбить мою напарницу, что автоматически превратило вас в моего личного врага. Знаете, если бы ваши люди не потребовали у нее переоформить на них мо-ой подарок, то я бы вас убил во сне. А так настоятельно попрошу ко-омпенсировать моральный ущерб в десятикратном размере.

Он опять что-то промычал и гордо вскинул голову.

Я пожал плечами и отрезал ему левый мизинец:

— Да, со стороны я, наверное, выгляжу мальчишкой, пере-еоценивающим свои возможности, но вы вот-вот убедитесь, что это впечатление обманчиво.

Потом чиркнул клинком по внутренней стороне ладони, чтобы Валет не смог сжимать оставшиеся пальцы, и смахнул средний с указательным. А после того, как лишил мужчину еще и большого, снова поймал его взгляд:

— Знаете, строить из себя вершителя судеб потомственных до-обытчиков было не лучшей идеей: мы, в отличие от обычных простолюдинов, привыкаем лить кровь с раннего детства и нарабатываем бо-евые навыки в реальных боях, а не в уютных спортзалах. Кстати, я дорос до охоты на Одаренное зверье третьего ранга еще в про-ошлом году, а вы — извините за столь нелестное сравнение — по уровню опасности не тянете даже на «шестерочку». И нет, про третий ранг я не лгу. А тот му-усор, который продавал в форпостах, добывал походя в процессе прокачки новых умений. Зачем я вам это говорю? Так после де-есяти суток мотаний по Пятну мне до смерти надоело молчать. А болтать с напарницей не позволяет совесть: я оставил ее одну, не озаботившись никаким прикрытием, а вы до сих пор живы. Но последнюю н-недоработку я вот-вот исправлю…

Антона Константиновича сломала Оля, справившись с первоначальным одурением от моих методов получения компенсации и заявив, что тоже хочет поучаствовать в процессе, ибо не удовлетворена серьезностью наказания типа, приказавшего ее изнасиловать. Поделилась и своими представлениями о справедливом воздаянии, предложив отрезать Валету гениталии и затолкать в рот, дабы члены его шайки задумались о последствиях своих поступков.

Я молча протянул ей нож рукоятью вперед, и обыденность этого жеста превратила Валентинова в размазню.

Так что код к сейфу, спрятанному под его же портретом, «вершитель судеб» продиктовал чуть ли не раньше, чем моя напарница вытащила кляп, и предложил забрать все его накопления в обмен на быструю и «достойную» смерть.

Фразу «все накопления» я пропустил мимо ушей, ибо знал, что основной объем «накоплений» хранится на анонимных счетах аж в шести крупнейших банках Империи. Но все два миллиона сто с мелочью тысяч рублей «на черный день», конечно же, забрал. Зато сжег папки с какими-то бумагами и почти три десятка информационных носителей, ибо не хотел, чтобы хранящийся на них компромат кто-нибудь пустил в ход.

Закончив потрошение заначки, вернулся к кровати и выяснил у Валета, кто из его людей теоретически может догадаться выкатить нам с Олей какие-нибудь претензии. Да, при этом дублировал работу, уже проделанную Дайной, но ответы Валентинова позволили чуть позже навестить спальни его офицеров и отправить к предкам еще четырех конченых уродов. В общем, за пределы усадьбы я выбрался довольным до невозможности, следом за Кольцовой влез в «наше» такси, скинул невидимость и с наслаждением вытянул ноги. А через несколько мгновений, вдумавшись в монолог БИУС-а, мысленно схватился за голову и принялся забалтывать напарницу, которую, оказывается, уже трясло от нервного перенапряжения: