Читаем Орленок (Щегол-2) полностью

…Последние минут восемь-десять «торговли наоборот» я уничтожал очень вкусный яблочный пирог и изо всех сил сдерживал улыбку, пытавшуюся растянуть губы от уха до уха. Что меня так веселило? Да состояние маньячки от науки: поверив в существование двух настолько высокоранговых ядер Дара, «каким-то образом» трансформирующего тело, она впала в состояние почти неконтролируемого помешательства. То есть, жаждала как можно быстрее заполучить невероятно редкий материал для исследований и запереться с ним в лаборатории. Но для того, чтобы дорваться до «работы мечты», требовалось всего ничего — убедить меня продать, а не подарить эти Искры, а затем организовать их срочную доставку в Новомосковск. Увы, я продолжал гнуть свою линию, а принимать настолько дорогие подарки не от близкого родича аристократке не позволяла все еще не атрофировавшаяся совесть. Вот бедная женщина и рвала себе душу.

Впрочем, больше всего поразил финал «грызни»: озвучив абсолютно все возможные аргументы в пользу своего варианта решения проблемы, но так и не добившись желаемого, Веретенникова… задавила свои хотелки и грустно улыбнулась:

— Я не приняла бы такой подарок даже от главы богатейшего дворянского рода Империи. А вы — простолюдин, только-только встающий на ноги в своем понимании этого выражения. И пусть мне сейчас до слез обидно отказываться от фантастических возможностей, но принципы — неотъемлемая часть меня, и я просто не смогу через них переступить.

— Не играет. И с вероятностью в сто процентов не откажется от этого решения! — сообщила Дайна и расстроенно добавила: — Ну, и что ты будешь делать сейчас?

Я поклонился. Кажется, в первый раз за все время пребывания в этом мире. И предложил целительнице альтернативу:

— Ксения Станиславовна, я, кажется, придумал вариант, который может устроить и вас, и меня…

Она нервно облизала бесцветные губы и, уже ни во что не веря, повела рукой, предлагая начинать.

— Как вы, наверное, уже поняли, мы с Ольгой сделали ставку на развитие Дара, соответственно, нуждаемся в Знании. К сожалению, уже вернувшиеся фрагменты памяти дают доступ к столь ничтожному количеству тайн рода, что нет слов. Тайны вашего рода мне, естественно, не нужны. Зато я могу оплатить одну из ваших личных разработок двумя этими Искрами и, если их не хватит, то еще некоторым количеством «троечек».

Ученая подобралась, недобро прищурилась и, кажется, переключилась в боевой режим:

— О какой разработке идет речь?

— Я, кажется, неправильно выразился… — виновато вздохнул я, сообразив, какой именно вывод она сделала из моих слов. — Я имел в виду, что хотел бы заказать создание методики наиболее целесообразного ступенчатого усиления организма с использованием Искр метаморфизма и целительства. Даю слово, что использую ваш труд исключительно для нашего личного развития: охота на зверье в центральных областях Пятна — ни разу не прогулка, а расширять списочный состав команды я не намерен.

— Прошел по самому краю… — сварливо, но довольно заявил БИУС через долю секунды после того, как исчез лед из взгляда Веретенниковой. А ученая, задумчиво склонив голову к плечу, расфокусировала взгляд и секунд на сорок выпала из беседы.

Судя по времени, затраченному на поиски второго дна в этом монологе, Ксения Станиславовна была тем еще параноиком. Но промежуточные выводы не разочаровали:

— Шансы на то, что вы работаете на охотников за моими разработками, невелики — уж очень замороченная и нежизнеспособная схема подхода. Тем не менее, я бы хотела подстраховаться. Можете ответить на несколько вопросов?

— Попробую. Задавайте.

— Вы сказали, что вышли к цивилизации возле устья Еланки. Насколько я помню, в том районе Пятна располагается всего три тренировочные заимки. На чью именно вы наткнулись?

— На заимку Докукиных.

— На ней кто-нибудь был?

Рассказывать о своих геройствах не хотелось от слова «совсем», так что я придумал ответ повеселее:

— Мне «повезло» заявиться на заимку в день начала межродовой войны Докукиных с Левашовыми. С первыми я плотно сотрудничаю, судьбой вторых не интересовался. Кстати, если вы знакомы с Александрой Ярославовной или Харитоном Павловичем, то наверняка сможете проверить мои слова.

— С Сашей знакома, но шапочно, а Харитона по ряду причин не выношу! — как-то уж очень резко сказала целительница, сообразила, что срывается не на того, извинилась и добавила: — Зато я прекрасно знаю матушку Саши и, пожалуй, свяжусь с ней… ближе к вечеру.

— Тогда предлагаю продолжить этот разговор завтра… — усмехнулся я. — Само собой, если вы не передумали везти нас к ректору Академии Искусств.

Целительница захотела оценить мою реакцию на неожиданные повороты беседы еще раз. И рубанула правду-матку:

— Решили дать мне время выяснить всю вашу подноготную?

— Предпочитаю играть в открытую.

Веретенникова назвала меня интересным молодым человеком и перед тем, как позволить откланяться, скормила нам с Олей еще по куску яблочного пирога. Потом вызвала наперсницу и поручила ей проводить нас до стоянки на аллее Героев.

— Мы оставили машину в подземном гараже галереи… — вздохнул я.