Читаем Орленев полностью

он никогда еще не встречал и не скрывал своего интереса к нему,

интереса почти детского, бескорыстного — ведь он прикоснулся

к истокам русской революции.

В память об этой встрече Плеханов подарил Орленеву свою

книжечку — критический этюд об Ибсене, написанный вскоре

после смерти писателя 19, с такой дарственной надписью: «П. Н. Ор¬

леневу от автора, как слабый знак самого искреннего уважения

и расположения. 17 окт. (н. ст.) 1908». Этой книжечкой Павел

Николаевич очень дорожил и для надежности дал ее на хранение

Тальникову — человеку оседлому и семейному. После смерти

Тальникова вместе с его архивом она попала в Отдел рукописей

Государственной библиотеки имени Ленина, где теперь и нахо¬

дится.

В Женеве Орленев встречался с Плехановым несколько раз:

они гуляли по городу, вместе ходили в цирк и в кино. О кинема¬

тографических впечатлениях Георгия Валентиновича нам ничего

не известно, цирк же и особенно клоуны очень ему понравились,

и он «весело смеялся». Теперь пришла пора удивляться Орле¬

неву: выдающийся ученый и революционер аплодирует рыжему

у ковра. Такая необозримая широта культуры и такая легкость

реакций и заразительное чувство юмора! В этом образе Орленев

увидел Плеханова и таким описал его в своей книге, на страни¬

цах которой, по словам Луначарского, «элегантным силуэтом про¬

ходит перед нами Г. В. Плеханов...».

После женевской встречи Орленев постоянно справлялся

у Тальникова о том, как живет Плеханов и его семья, какие

книги пишет, по-прежнему ли у него открытый дом и можно ли

при случае встретиться с ним снова. Но такого случая Орленеву

больше не представилось. Два года и три месяца спустя большое

впечатление на Орленева произвела нашумевшая история «коле¬

нопреклонения» Шаляпина: на премьере «Бориса Годунова»

в Мариинском театре присутствовал царь со свитой, и по этому

случаю хор во главе с солистами, в том числе с Шаляпиным, ис¬

полнил государственный гимн, стоя на коленях. Современный

биограф Шаляпина пишет, что Федор Иванович был застигнут

врасплох «ситуацией», которую «не мог предвидеть», и что Горь¬

кий не столько осудил Шаляпина, сколько, поняв обстоятельства

этой путаной и конфузной истории, «пожалел его» 20. Плеханов,

не входя в подробности, поступил иначе — он просто вернул зна¬

менитому певцу когда-то подаренную им фотографию с надписью

от себя и от жены: «Возвращаем за ненадобностью». Орленев

был удручен этим происшествием: он почитал Плеханова и лю¬

бил талант Шаляпина.

Спустя какое-то время Орленев встретился в Москве с Ша¬

ляпиным и пригласил его к себе на ужин; в номере «Большой

Московской» был устроен прием по высшему классу столичного

хлебосольства. Присутствовавший на этой встрече актер М. Н. Ми¬

хайлов в своих неопубликованных мемуарах пишет, что этот «не¬

забываемый вечер» начался очень сердечно: «...Шаляпин много

рассказывал, пел (вместе с Орленевым они спели «Коробейники»,

хотя, конечно, пел один Шаляпин, а Орленев выразительно ему

вторил), вообще был хорошо настроен; Орленев был также очень

весел, все время острил и смеялся». В разгар веселья Орленев по

какому-то поводу пожаловался, что брюки его недавно куплен¬

ного и мало ношенного костюма почему-то истерлись на коленях.

Шаляпин, громко смеясь, заметил: «Как тебе не стыдно, Паша,

такой ты большой артист, а ходишь в рваных брюках». На что

Орленев, не подумавши, немедленно ответил: «Да, Федя, хотя я и

не стоял перед царем на коленях, а видишь, брюки порвал, а ты,

хоть и усердно этим занимался, а штаны у тебя в целости» 21 —

и, сразу почувствовав неловкость, попытался свести разговор

к шутке, но веселье уже расстроилось, Шаляпин нахмурился и,

наскоро простившись, ушел. Орленев сострил ради красного

словца, но, может быть, в его язвительной реплике сказалась

живая память о вызове, брошенном Плехановым. Не следует ду¬

мать, что это была политическая демонстрация. Просто Орленева

угнетало всякое угодничество, всякое малодушие, особенно на та¬

ком уровне, особенно если речь шла о великом артисте Шаля¬

пине!

Однако вернемся к осени 1908 года. Он ведь поехал в Же¬

неву, чтобы там отдохнуть и поработать над «Гамлетом». Встречи,

репетиции и спектакли не оставили ему для этого времени. Но

его дошедший до нас рабочий конспект, посвященный шекспиров¬

ской роли, начинается с записи в Женеве под датой 16 октября.

Подобно многим своим предшественникам, Орленев пытается раз¬

гадать, какую книгу читает Гамлет во второй сцене второго акта

трагедии. У Шекспира принц говорит Полонию, что это сатира,