Читаем Орхан полностью

Орхан уже потерял способность удивляться. В огромном калидарии пахло серой, а из освинцованных окон в потолке, сквозь поднимавшиеся от воды клубы пара и благовоний, струились лучи солнечного света. Так много воды Орхан еще никогда не видел. В помещении было полным-полно обнаженных женщин, то и дело исчезавших в этих клубах. Некоторые женщины плескались в воде или резвились вокруг расположенного в центре бани фонтана, сооруженного в виде трех переплетенных змей. Еще одна стайка женщин носилась наперегонки по бортику бассейна, и груди их на бегу бешено колыхались. Прочие танцевали в глубине калидария и, танцуя, пели. Эти женщины не обратили на Орхана с Анадиль никакого внимания, но другие, те, что сидели или растянувшись лежали вдоль стен калидария, повернули головы, чтобы взглянуть на вошедших. Некоторые наклонялись над серными курильницами, пили вино или заплетали друг другу косы. В бане там и сям стояли вазы с огурцами и сваренными вкрутую яйцами, и кое-кто из женщин с удовольствием подкреплялся. Две пожилые наложницы курили длинные чубуки. Одна орудовала щеткой для удаления волос. Столько обнаженных тел – бегущих, сидящих, лежащих, ласкающих и поглаживающих друг друга, стоящих и присевших на корточки, наклонившихся, извивающихся, молящих, – так вполне мог бы выглядеть рай, однако, на взгляд Орхана, стремившегося оттуда сбежать, все это больше походило на картину Страшного суда.

Затем, в промежутке между всплесками женского пения, Орхан услышал голос мужчины:

– Я бы не сказал, что моя жена уродлива, но…

То был визирь. Как и все прочие, обнаженный. Он стоял у края бассейна в окружении молодых наложниц и, жонглируя яйцами и огурцами, продолжал описывать свою жену.

– …но, если сосредоточиться и напрячь воображение, она бывает вполне приемлемой заменой мастурбации.

– А визирь что здесь делает?

– О Орхан, не будь таким занудой! Неужели ты до сих пор не догадался? Он же не настоящий визирь. Настоящему визирю никогда бы не позволили переступить порог гарема. Этот маленький человечек – всего лишь один из гаремных шутов. Мы поручили ему играть роль визиря. Как и почти все то, с чем ты сталкивался, он – лишь часть нашей шарады.

Анадиль подозвала темнокожую молодую женщину:

– Это Афсана. Она сочиняет истории, которые мы разыгрываем. Распределяет роли и проверяет, как мы выучили текст.

Афсана скромно потупила взор.

Анадиль продолжала:

– Без этого было бы очень скучно просто сидеть в гареме и дожидаться мужчины. Мы все по очереди играем разные роли. Иначе даже этот маскарад наводил бы скуку. Но время игр уже близится к концу, – с сожалением заключила Анадиль.

– Значит, культ Молитвенных Подушек – всего лишь игра, которую вы придумали, чтобы коротать свою жизнь в неволе?

Анадиль казалась возмущенной:

– Матерь Божья, конечно нет! Нет, все, что касается Молитвенных Подушек, – святая правда. Все наши игры и маскарады являются частью нашей службы в качестве Молитвенных Подушек – частью наших поисков священного экстаза и выражением нашего желания служить тебе.

Анадиль могла бы продолжить, но тут к Орхану мелкими быстрыми шажками подошли три женщины, которые до этого бегали вокруг бассейна.

– Не желаешь ли побегать с нами взапуски? – задыхаясь, спросила первая наложница. – Меня зовут Гюлянар.

– А меня – Наджма.

– А я – Парвана.

Они обступили Орхана.

– Если поймаешь одну из нас, сможешь делать ней все, что пожелаешь, – сказала Наджма.

– Я и без того могу делать с вами все, что пожелаю, – сказал Орхан.

– Нет, сначала ты должен поймать нас, – сказала Парвана и с этими словами дернула его за пенис. В тот же миг Наджма потянула его за нос, а Гюлянар шлепнула по заднице.

Потом они повернулись и, точно испуганные лани, бросились бежать. Орхан не раздумывая побежал вслед за ними. Мраморный пол был горячим и скользким, а он был немного пьян. Визг остальных наложниц, которые сидели и наблюдали за бегущими, раскатами эха повторялся в отличавшейся глуховатой акустикой бане. Когда Парвана, бежавшая впереди, задела на бегу визиря, круг, образованный в воздухе огурцами и вареными яйцами, коими последний продолжал жонглировать, рухнул на пол и был растоптан.

Гюлянар, бежавшая неуклюже, вскоре отстала от остальных, а оглянувшись, совсем замедлила бег. Орхан уже почти догнал ее и готов был, ринувшись вперед, схватить ее за талию, как вдруг, завизжав от страха, она отскочила в сторону и бросилась в воду. Наджма с Парваной остановились и, дождавшись приближения Орхана, прыгнули вслед за Гюлянар в бассейн. Груди этого трио наложниц, казалось, не тонули в воде, и солнечные лучи покрывали их тела дрожащими узорами. Они принялись брызгать водой на Орхана.

– Ты нас еще не поймал! – насмешливо сказала Наджма. – Придется тебе прыгать к нам в воду!

– Ну пожалуйста, иди к нам, мы здесь поиграем! – добавила Гюлянар.

И тут три девицы затянули странную, бессмысленную приворотную песню:

Не переставая петь, они подплыли к бортику бассейна, где стоял Орхан.