Читаем Орион взойдет полностью

Поднятые паруса в снежном величии возносились к небу, усиливая мглу под собой. На пути к поручню Тераи едва не наткнулся на подъемную машину, пристроенную возле обслуживавшейся ею мачты. Светили редкие фонари. Он прошел по вентиляторной решетке, ощущая слабый шум пропеллера и теплоту выброшенного воздуха. Когда Тераи вернулся назад, ему послышался какой-то шум в воздухозаборнике под планширом.

Он направился вперед. Хотя нос не украшала скульптура, обораты радара на верхушке передней мачты символизировали бдительность Лесу, хранящего людей от происков акулозубого Нана, и Тераи коротко отсалютовал. Религия не играла значительной роли в его жизни; Троица, с его точки зрения, вполне разумным образом аппроксимировала запредельную тайну, а церковь ее отменно служила интересам нации, совершая обряды либо умиротворяющие, либо вселяющие трепет.

Он отправился назад вдоль левого борта; за надстройкой ближе к корме располагался самолет; Тераи нахмурился – он не хотел брать с собой эту тварь. Присутствие машины трудно согласовывать с прикрытием. Зачем подобная штуковина частной компании, желающей установить выгодную торговлю с Доменом? Приходилось ссылаться на то, что самолет экономит время на изучение спроса.

Однако норрмены самолет взяли и тем самым не оставили выбора маураям.

Быть может, обе машины служили просто резервом на случай неудачи; офицеры безопасности Домена не позволяли иностранцам совершать полеты над их территорией. А если Микли нашел причину, чтобы нарушить этот эдикт, отыщет ее и Тераи. Самолет маураев намного лучше тех, которыми располагал Союз. Мирный договор после Энергетической войны установил определенные пределы, и с тех пор Высокая Комиссия и ее инспекторы только повысили их.

Возле самолета у поручней стоял человек; засунув руки в карманы, он глядел на море. Приблизившись, Тераи увидел, что перед ним Ваироа.

Ах-ха!

Тераи подошел поближе и остановился.

– Добрый вечер.

– Добрый вечер и вам, капитан, – ответил довольно высокий тенорок.

– Должно быть, холодновато стоять вот так – без движения, не правда ли?

– Наши в основном так и считают. – И с легкой ноткой пренебрежения добавил:

– Но ведь это не обязательно: полинезийцы прекрасно выживали в любом климате, заставляя свои тела приспосабливаться. Маураи сделались мягкими.

На что Торам ответил:

– Но вам, естественно, приспосабливаться легче, так ведь? – Ваироа никак не отреагировал, он все глядел на море. Сумрак сгущался с каждой минутой. Торам уже не видел ничего, кроме самых ближних волн, ударявших в борт и шипевших возле.. – Ну, смотреть уже не на что. Не присоединитесь ли вы ко мне, – настаивал он, – погуляем по палубе, а потом можно выпить в моей каюте рюмку рому перед ужином?

– А я все прекрасно вижу… слышу, ощущаю… вкусы, запахи и все прочее, только объяснить не могу.

– Видите ли, – сказал Тераи глубоким голосом, задетый за живое, – нам вместе работать в Юропе. Как же мы сможем трудиться вместе, если едва знакомы? Хотите вы того или нет, но придется знакомиться. Именно это я вам и предлагаю, рас-читывая на сотрудничество.

Удивленный Ваироа повернулся к нему лицом. Какой-то миг они разглядывали друг друга. Сейчас Тераи мог видеть немногое, да и то было спрятано под одежду – быть может, более легкую, чем на нем самом и других моряках. Впрочем, он видел Ваироа в первый день гревшимся на солнце среди отдыхавших – до того как началась серьезная работа. Тогда Тераи подумал, не свидетельствует ли подобная открытость о пренебрежении ко всем остальным… Впрочем, возможно, Ваироа пытался заранее умиротворить всех любопытных.

Строго говоря, его тело нельзя было назвать уродливым. Ваироа Хаакону был высок – правда, в основном из-за длинных, как у журавля, ног – с широким и коротким торсом, объемистой грудной клеткой и крепкими руками. Голова его была очень вытянутой, на широком лице широкий же нос и узкие губы, высокий лоб, тяжелые надбровья, заостренный подбородок. Правый глаз – голубой, левый – черный. Прямые полосы черно-каштановых прядей откинуты со лба на затылок. Кожа его была скорей золотой, если не учитывать многочисленные родимые пятна, одно из которых маской покрывало верхнюю половину лица. Гость с другой планеты, возможно, счел бы его симпатичным.

– Прошу прощения, капитан, – ответил Ваироа. – Я нередко совершаю ошибки, когда имею дело с людьми, в особенности со своим собственным народом.

«Если только маураи действительно твой народ, – со внезапным сочувствием подумал Тераи. – Если во всей Вселенной ты можешь отыскать свой народ».

– Ну что ж, лейтенант-командор. Давайте попытаемся достичь взаимопонимания. Меня тревожат ваши постоянные пропуски занятий.

– Ах это? – Изумление казалось неподдельным. – Большую часть вопросов я уже усвоил, а с остальными мне проще справиться самостоятельно.

Услуги инструкторов мне требуются лишь иногда.

– Что? Вы хотите сказать, что уже знаете эти языки?