О да, еще как знаю. От этого знания внутренние мышцы конвульсивно сжались, напоминая, как любил деспот начинать и как реагировал сам. Не знаю даже, от чего мои оргазмы, подаренные его ртом, были ярче — от его виртуозного орального искусства или от того, насколько явно упивался сам деспот процессом доведения меня до сумасшествия подобным образом. У меня колени затряслись от желания опуститься на него прямо сейчас, но и упрямство, задетое отнятым на самом краю удовольствием, не хотело успокоиться так просто.

— Послушной, говоришь? — и не думая скрывать сексуальный голод, который сейчас наверняка полыхал в моих глазах, я медленно прошлась по его телу с головы до ног.

Нахмуренный лоб, требующий все и немедленно прищур льдисто-серых глаз, жадно трепещущие крылья прямого носа, шрам, казавшийся почему-то еще глубже, чуть искривленный в предвкушении рот. Мысленно потерлась щекой о его мощную грудь и оцарапала зубами жесткие мускулы пресса, уткнулась носом в пупок, лизнув уже исходящую влагой головку, и, будто мои мысли могли быть материальны, дыхание Грегордиана стало резче, мышцы живота конвульсивно сократились, а член дернулся несколько раз, роняя тягучие прозрачные капли.

— Эдна! — предупреждающе рыкнул деспот. — Сейчас же иди сюда.

Что, быть тем, кого дразнят, непривычная роль для тебя, милый? Сбросив одежду, я шагнула на постель, но не подумала опускаться. Не отпуская взгляд Грегордиана, прошлась и осторожно поставила ступни с обеих сторон его головы, предоставив ему прекрасный вид, и, чуть наклонившись, уперлась ладонью в стену над изголовьем.

— Хочешь наказать меня, архонт Грегордиан? — промурлыкала с невесть откуда взявшимися искушающими нотками в голосе и чуть раздвинула складки, демонстрируя ему то, насколько влажной была. — А как насчет самому быть наказанным за то, что грубил и намеренно пытался обидеть меня? Разве ты был хорошим архонтом, поступая так?

Я прекрасно помнила, как ему понравилось наблюдать за тем, как я ласкаю себя. В тот раз это было по его приказу, сейчас — по моему желанию. Казалось, Грегордиан даже дышать перестал от моей дерзости, неотрывно глядя, как я погружаю в себя пальцы с сочным, таким громким в неожиданной полной тишине звуком, от которого и у самой в голове мутилось. На лбу, ближе к виску деспота вздулась и запульсировала толстая вена, глаза его сузились до яростно горящих щелок, челюсть напряглась так, что желваки вздулись и побелели. Он скользнул руками по моим ногам и с силой впился в бедра, хотя и не вынуждая опуститься, но и от одного это властного удержания меня снова заколотило, толкая с безумной скоростью к такой желанной грани. Голова запрокидывалась сама собой, все мышцы сотрясались как в лихорадке, жаркий пот лился по коже, а с каждым выдохом наружу рвались хриплые вскрики.

— На меня смотри! — огрубевшим голосом приказал деспот и, быстро протянув руку, накрыл мои пальцы своими, подстегивая, усиливая давление и наконец сбрасывая за край.

Кончая, я закричала до боли в горле и мои колени подломились. Поймав на лету, Грегордиан перекатился, опрокидывая на спину и буквально влетел в меня, заставив снова заорать и забиться под ним.

— Наказать меня, Эдна? — рычал он, вдабливаясь беспощадно, убивая меня, продлевая и продлевая до бесконечности мою дичайшую эйфорию каждым агрессивным вторжением. — Не. В. Этой. Жизни…

Впившись в мои ягодицы, он втолкнул себя так глубоко, будто уже никогда не собирался разрывать нашего контакта, уткнулся мне в шею и кончил с протяжным, почти болезненным стоном.

— Но попытку я оценил, — пробормотал он сипло в мою мокрую кожу, облизнул и мягко потерся губами. — Над остальным подумаю.

Что это значило? Он говорил о том, что постарается быть повежливее впредь и не станет срываться, стремясь задеть меня нарочно? Мечты-мечты, Аня.

Глава 36