Читаем Ориентализм полностью

дома были выстроены в новейшем по тем временам европейxi ском стиле «баухаус», но с арабским колоритом — ажурными решетками, арками и т. п. Для сравнения вообразите себе башню Татлина с псевдорусскими балясинами и луковичными главками… Впрочем, дом семьи Саид выглядит на этом фоне довольно средне — конструктивизм в самом неинтеxii ресном его варианте. Это не помешало впоследствии сделать его символом потерянного рая — еще одна набоковская тема. Саид часто вспоминал дом, последний раз, кажется — в xiii автобиографической книге «Без пристанища», об изгнании и изгнанничестве. Образ родного дома был для него чрезвычайно важен — как и образ тех, кто его этого дома лишил: в 1948 году семейство Саидов не вернулось в Иерусалим из очередной каирской поездки. Причиной тому была победа Израиля в первой арабо израильской войне.

3 Снова немного истории. Глядя из XXI века, арабо израильский конфликт кажется предопределенным чуть ли не на геологическом уровне: ведь «это же так естественно», что арабы и евреи ненавидя друг друга. На самом деле конфликт развивался постепенно и был спровоцирован вполне материальными причинами. В двадцатые тридцатые годы еврейские активисты ехали осваивать «землю без людей». Люди на земле, однако, жили: xii Зато он представляет известную историческую ценность: в этом доме некоторое время жил еврейский философ Мартин Бубер. xiii Eduard Said. Out of Place. A Memoir. Vintage Books, 2000. xiv Вопрос о том, сколько именно палестинцев жило на этой земле к началу ее заселения евреями и кем именно они себя считали, достаточно сложен — поскольку обе стороны заинтересованы в искажении фактов. Согласно израильским источникам, Палестина была малонаселенной страной, а количество местных жителей к 1900 году не превышало 100 000 человек, при этом они не сознавали себя единым народом. Однако, лорд Керзон (противник политики Бальфура и арабофил) утвержал, споря с известной декларацией: «Мы имеем дело со страной, кото

607

местные жители, еще не называвшие себя палестинцами, xiv «просто арабы». Сначала взаимное недовольство — неизбежное, но вполне понятное — было не слишком значительным: в принципе, крестьяне феллахи ничего не имели про тив того, что богатые евреи будут владеть землей, которую они, арабы, будут обрабатывать. Ирония ситуации состоит в том, что б'oльшая часть еврейских иммигрантов была воодушевлена социалистическими идеями — или, как минимум, хотела «работать на земле». Подсуропил и правовой казус: согласно палестинским обычаям крестьяне не владели землей, но имели в своей собственности деревья, растущие на ней. Многие евреи, купившие землю, принялись выселять крестьян и вырубать апельсиновые рощи и оливковые деревья. Что, мягко говоря, не способствовало добрососедству… С этих прозаических проблем все и началось — но, как мы знаем, отнюдь не кончилось. Через какое то время в дело вступили силы другого масштаба — религия, политика, а потом уже и национальные чувства. Сейчас арабо израильский конфликт перерос и эти границы, став чем то вроде системообразующего фактора в регионе, той распоркой, на которой держится сама архитектура Ближнего Востока; но это все случилось гораздо позже. Тогда же обстановочка еще накалялась — мерно, но неуклонно, как накаляется котел на ровном огне. Из под крышки начало зловеще булькать. Арабы и евреи перешли к вооруженным стычкам. Доставалось и англичанам, все еще держащим вахту: они оказались удобными мишенями для террора. Не стоит забывать, что терроризм тогда был в основном еврейским. 29 ноября 1947 года ООН приняла знаменитую резолюцию № 181 — о разделе подмандатных территорий и создании двух государств — еврейского и арабского. Оба государства должрую населяют 580 000 арабов и 60 000 евреев» (эти цифры, однако, относились ко всей подмандатной территории, включая Трансиорданию). Арабские критики (в том числе Саид) усматривают во всех этих подсчетах попытку «диспосессии», то есть символического (а затем и реального) лишения палестнцев права на существование в качестве народа.

608