Читаем Ореол полностью

– услышал я где-то за спиной голос Марьянчика. Я ощущал, что он стоит совсем рядом, но его голос при этом как будто доносился издалека. Я понял, что нужно срочно возвращаться в нормальное состояние. Я зажмурился и стал вращать глазные яблоки по часовой стрелке. На пятом обороте меня хлопнули по плечу. Я развернулся и пожал протянутую руку Марьянчика. Сегодня он надел розовую рубашку. Рубашка была тщательно поглажена, а он сам был так же тщательно побрит.

– Извините, задумался вот, как лучше свежепойманную рыбку приготовить.

Толстяк развёл руками:

– А какая рыбка-то? Я сейчас что-то быстро соображу. Только дай супчика и сто пятьдесят наверну! Идёт?

– Идёт. Да ничего особенного. Поймал щуку и несколько окуней.

– Сам, что ли, поймал?

– Ага. Не спалось, вот и пошёл, половил.

Мы уселись за стол друг напротив друга. Разговор быстро возвращал меня в привычное состояние.

– Красавчик! Уважаем-с. На кухне сёмга есть, да и другая рыба. Можем добавить и забабахать шикарную уху.

Я помотал головой:

– Хочу, чтобы была только местная рыба и без особых извращенств. Хочу ощутить настоящий вкус озёрной рыбы.

Дверь в зону прислуги открылась и оттуда появился Вася с перекинутым через руку белым полотенцем. В руках он нёс металлический поднос с водружённым в самый центр запотевшим графинчиком и стопкой. За ним следом появился и официант с подносом побольше. На нём стояла тарелка супа, французский багет и сыр. Я перевёл взгляд на Марьянчика. Тот смотрел на приближающуюся обслугу с какой-то тоской и даже брезгливостью, что ли. Но как только всё было поставлено на стол, толстяк довольно осклабился и подмигнул помощнику.

– Что-то ещё, Владимир Владимирович? – любезно поинтересовался тот, наклонившись так, что его голова оказалась чуть ниже головы его шефа.

– А ты подумай.

Помощник нервно забегал глазами по столу, потом взглянул на меня и просияв, спохватился:

– Вторую стопочку надобно?

– Надобно, Васенька, надобно, – мерзко прохрипел Марьянчик и прокашлялся. Тут подключился официант:

– Стопку сейчас принесу. А что вам, кроме чая подать? – глядя куда-то в область моего подбородка, спросил он.

– Я, пожалуй, по водочке пока что пасану. Мне настойку вчерашнюю

давай-ка и варенье из одуванчиков. А ещё те крекеры к варенью или что это было. В общем, как вчера.

Официант кивнул и направился в кухню, а Вася на своё место у лестницы.

– Как у вас всё по расписанию, – оценил я, указывая на еду и выпивку.

– Да какое расписание. Тыкаю в браслет и знаю, сколько этим остолопам нужно, чтобы всё организовать, – толстяк потряс красным браслетом на запястье.

– Очень предусмотрительно, Владимир Владимирович.

Марьянчик рассмеялся и я ему в ответ.

– Надо и вам какое-то имя солидное. С отчеством.

– А я-то, наоборот, хотел предложить на «ты».

– За «ты» мы сейчас выпьем. А отчество всё же давайте придумаем. Иногда не хочется по имени называть человека. Хочется… С уважением.

– Тут я с вами соглашусь. Даже друга иногда хочется по отчеству назвать.

Марьянчик отвернулся к окну и вздохнув, проскрипел:

– Друзья – они все в песочнице остались.

В комнату неожиданно скоро вернулся официант с подносом. На этот раз там стоял бокал из голубого стекла на толстой ножке и небольшой графин из того же материала. Там же расположилось блюдце с крекерами и вазочка с вареньем.

– Я весь внимание, Владимир Владимирович. Жду авторитетное отчество.

Марьянчик указал толстым пальцем на мой бокал:

– Перво-наперво за закрепление перехода на «ты»!

Мы чокнулись. Я решил выпить все полбокала, дабы проявить уважение к тостующему. Вопрос касался хоть и формального, но сближения. Некоторые люди относятся к таким вещам серьёзно, это я усвоил давно и прочно. Марьянчик выпил, шумно выдохнул, макнул отломленный кусок багета в суп-пюре и закинул его в рот.

– Александр Филиппович, – выдал он, прожевав. Терпкий вкус, переходящий в холодящее ощущение, ударил по вкусовым рецепторам, и я немного поморщился. Выдохнув, я пожал плечами:

– Неплохо, конечно. А почему именно «Филиппович»?

– Плохо историю учили, батенька.

Я кивнул, намазывая варенье на крекер:

– Что есть, то есть. У нас преподавала отличная историчка. Точнее, она была хорошим человеком. Но слишком уж мягкая была женщина. Четвёрку ставила почти за так. Можно было не ходить на занятия весь год и получить тройку.

В гостиную проскользнул Охво и направился на лавку к своему коллеге.

– Ну да, ну да. Вы-то уже в другое время учились. Ну так вот, Сашенька. Филипп Второй был отцом Александра Македонского. Это он объединил греческие города на пользу своему государству и создал лучшую в мире армию.

– Ого, это вы меня сразу в величайшие записали, – загордился я, демонстративно оттопырив нижнюю губу. И в этот момент ложка с вареньем выскользнула из моей руки и упала в бокал. Официант, стоявший в ожидании дальнейших распоряжений, хотел было забрать бокал и заменить его на новый, но я остановил его: