Читаем Ордер на убийство полностью

— Поток “Подсолнечника” состоит из двух частей. Первая часть — это материалы, сброшенные до взрыва трубы. Состав этого потока, по уверению Колфилда, ему хорошо известен. Вторая часть была сброшена, когда он находился в госпитале, потому что обгорел. Об этом потоке он много сказать не мог, кроме того, что поток уступал первому по массе и состоял из остатков мусора, обломков радиоаппаратуры и некоторых легких приборов.

— Вы решили начать со второго меньшего потока, — продолжал Китли, — что мы и кончаем делать, а затем прибавить скорость и ждать, пока нас догонит быстрый поток с таким расчетом, чтобы его скорость ненамного превышала бы скорость наших кораблей и не представляла бы для них опасности.

— Вы правы, — сказал Грегори. Он не торопил Китли, потому что понимал, что тот должен постепенно подойти к самому главному.

— Я полагаю, — продолжал Китли, — что Колфилд был не так плох и невменяем, чтобы не знать в действительности, из чего состоял второй поток. Я убежден, что мы сейчас завершаем измерения не второго, медленного, а первого большого потока.

— Я думал о том же, — признался Грегори, — но очень надеялся, что вы меня переубедите.

Китли замолчал. Капитан и без него мог сделать нужные выводы. Если они будут разгоняться, чтобы оторваться от потока, принятого ими за малый и медленный, то, вместо того чтобы уйти от него и ждать, пока их догонит первый поток, они будут догонять медленную часть выброса и влетят в него на скорости, куда выше допустимой.

— Я предполагал, что это медленный поток, — произнес Грегори, холодно глядя на бывшего механика. Колфилд, который присутствовал при разговоре, отвел глаза. — А может быть, — продолжал Грегори, — это не я предположил, а вы изложили события так, что я был вынужден это предположить. Что же вы молчите, Колфилд?

Бывший механик был испуган. Испуган смертельно. Грегори в этом не сомневался. Его блестящее неподвижное лицо покрылось капельками пота, а костяшки пальцев, сжимавших ручки кресла, побелели. Стараясь не смотреть на экраны радаров, он отрицательно покачал головой.

— Мне бы следовало догадаться, — сказал Грегори, — что данные, которыми вы нас снабдили, были слишком точны, чтобы их можно было вспомнить через одиннадцать лет. Все эти годы вы повторяли эту версию про себя, твердили наизусть. Ложную версию, которая была нужна вам в ваших целях. Так что же это за цель?..

— Подытоживая сказанное, — услышали они голос Китли, — мы можем говорить о двух выходах. Либо с ускорением двигаться вперед, либо тормозить. В любом случае мы можем опасно ошибиться. Но в нашем распоряжении, если верить данным Колфилда, остается десять часов.

— А если прав я, — произнес Грегори, не в силах побороть гнев, вызванный страхом механика, — то у нас не осталось ни минуты.

Прошло не более трех секунд, как Нолан приглушенно воскликнул:

— Смотрите на экран!

На экране происходили странные изменения. Поток, который они кончили регистрировать, оставался туманным, слабым пятном, но на экране разгоралось новое созвездие — каждая звездочка в нем представляла собой тело массой во много футов, и все эти звездочки, сбившись в тесный рой, с угрожающей быстротой неслись к “Декарту”.

— Экстренное торможение! — закричал Грегори и тут же отдал другой приказ: — Сначала надеть скафандры! Мы не успеем уйти!

— Ты нас провел! — Хартман обернулся к Колфилду с такой яростью, словно готов был его убить. Но механик лишь растерянно тряс головой.

— Нет… — повторял он. — То есть да… но я не знал об этом! Я бы никогда не посмел скрыть!

— Всем замолчать! — рявкнул Грегори. И тут же обернулся к микрофону: — Китли, отводите свою скорлупу! Не прерывайте связи, включите записывающие устройства. Действуйте. Нолан, девяносто градусов вправо и тормозите, как только возможно!

Нолан тормозил главным двигателем, но времени на торможение не оставалось. Резко возросли нагрузки. В таких условиях нелегко было натягивать скафандры. И в течение пяти бесконечных минут, которые потребовались, чтобы надеть и загерметизировать скафандры, Грегори не спускал глаз с экранов. Созвездие ярких точек неумолимо сближалось с “Декартом”. Тому, кто не знал, что экран охватывает пространство в десять тысяч квадратных миль, могло показаться, что это происходит не так и быстро.

— Привязать ремни! — приказал Грегори, убедившись, что все надели скафандры. — Нолан, включи посадочные двигатели. Четыре g в течение пяти минут!

Посадочные двигатели взревели, и ремни врезались в тело. Грегори старался не потерять сознания, но у него потемнело в глазах.

Наконец эти бесконечные пять минут миновали. Когда Грегори смог только разглядеть, что показывают радары, он хрипло крикнул, превозмогая головную боль:

— Мало! Повторите маневр!

После второго торможения он приходил в себя дольше. На экране созвездие стало куда ярче и сместилось к центру. Это значило, что поток находится всего в нескольких сотнях миль по курсу. Грегори успел заметить, что из носа Нолана идет кровь, а искусственное лицо Колфилда превратилось в багровую маску. Грегори попытался откашляться.