Читаем Орден Единства полностью

На учителя было страшно взглянуть. Он весь как-то посерел, плотно сжатые губы побелели, а рука, сжимавшая посох, мелко тряслась.

— Ничего особенного. Просто выгнала из своего сознания посторонних. Расслабьтесь учитель, нам здесь не причинят вредя, это же Город Мира.

Я заметила, как на меня удивленно уставились почти все духи, наблюдавшие за нашим шествием с легким презрением. Даже Алеша остановился, чтобы заглянуть мне в глаза. Пользуясь остановкой, вокруг нас тут же столпились духи японцев, китайцев, индейцев, славян, кентавров (впервые увидела кентавра), эльфов, гномов и многих других. Кажется, было даже несколько вампиров и один дампир. Хотя может я и ошиблась.

— Город Мира?

В голосе былинного богатыря звучала такая богатая гамма чувств, что я не решалась выделить из этого, что-то одно. Просто все они казались нерасторжимым.

— Ну да. Вы ведь не можете здесь сражаться…

Непонятно отчего, но я смутилась. Вокруг же началось возбужденное обсуждение. В драку, конечно, никто не лез, но дискуссия разразилась нешуточная.

— Знаешь, Альтера, ты, кажется, только что дала нашему городу имя. Теперь твое имя запомнят на долгие тысячелетия.

Я скромно потупилась, пытаясь скрыть от всех тот факт, что мне это глубоко безразлично. Мне не терпелось найти предназначенного мне духа и убраться отсюда.

— Что здесь происходит?

Все повернулись на голос, прозвучавший как громовой раскат. Спустя несколько минут, я увидела и его обладателя. Сказать, что он произвел на меня неизгладимое впечатление — не сказать ничего. Это был японский самурай (определила я это по одежде и разрезу глаз, так как говорили все здесь исключительно на Всеобщем, ругались впрочем, на всех языках Паутины). Его белые как снег волосы (я знаю, что японцы — брюнеты, но у этого были белые волосы) были собраны в хвост, глаза напоминали два бездонных провала, такая в них была тьма. Несмотря на субтильность этой расы, он оказался выше меня и чуть-чуть массивней, хотя и выглядел довольно изящным. Мне он показался похожим на изящный самурайский меч — такой же красивый и смертоносный. И что-то в нем такое ощущалось, что он мне казался почти родным, хотя я и чувствовала его холодность и сдержанность. Ну, прям глыба льда, только предпочитает не таять, а замораживать все вокруг. От его пристального взгляда у меня по спине пробежали мурашки. Когда же он шагнул в мою сторону, я чуть позорно не ретировалась за спину эльфа, но невероятным усилием воли сдержалась.

— Если ты, женщина, думаешь, что я причиню тебе вред, то ты ошибаешься. Я самурай. Моя честь не позволяет мне обижать беззащитных.

Мэрлин подавился кашлем (уж он то точно знал насколько заблуждался новоприбывший), я же от неожиданности такого наезда застыла памятником самой себе. Уж как-как, а беззащитной меня уже никто не мог назвать. В Академии, да и во всей Долине Магов, уже все знали, что я могу за себя постоять до прихода Проводника. А если меня еще и разозлить, то я могу даже сама напасть и покалечить.

— Это кто тут беззащитный, ты… ты… ты… Кстати, кто ты?

Я чувствовала, как злость исходит из меня волнами и разбивается о ледяное равнодушие самурая. Вопрос остался без ответа и я начал красочно представлять, как размажу этого надменного ханжу по стенке каким-нибудь особо изощренным заклинанием. Вот только портив духов почти нет заклинаний. Разве что те, которым меня обучил Аид.

— В моем мире считается невежливым игнорировать вопрос. И за это можно схлопотать по роже. На наглой узкоглазой роже.

Подбавив в свой голос презрения и насмешки, я с удовольствием наблюдала, как наливается гневом самурай и как тихо сползает по стеночке Мэрлин. Ну, наверно он лучше представлял то, что со мной собирался сделать дух. Блажен незнающий. В данном случае это я. Но ведь говорят, что Богу угодны блаженные. Или что-то в этом роде. Не сильна я в богословии.

— В моем мире оскорбления принято смывать кровью.

— Ну давай. Я как раз посмотрю, как развоплощаются духи.

В моем голосе было столько яда и надежды на незабываемое зрелище, что самурай мгновенно взял себя в руки. Взгляд его стал настороженным и… слегка бешенным. Такой взгляд бывает обычно у тех людей, которые только что заглянули под капюшон скромницы Смерти. Ничего, подобный опыт заставляет всех действовать с оглядкой. Больше этот самурай не будет будить спящего зверя во мне. Потому, что проснется отнюдь не хомячок, как все наивно подозревают. И даже если это будет хомяк, то хомяк-мутант.

— Мое имя — Ямамото. Ямамото Цунэтомо.

Наконец вспомнив про правила вежливости, я отвесила самураю церемониальный поклон, вынудив повторить мой жест.

— А я Альтера. Альтера по прозвищу Мираж.

Да с прозвищем мои соученички явно не мучились. Ах наша умница заучка Аля хорошо наводить иллюзии, мороки и миражи? Значит и прозвище у нее будет — Мираж. И пристало ведь. Насмерть. Теперь если «вляпаюсь» в историю, то меня запишут в летопись именно с этим прозвищем. Ну, если повезет, добавят еще одно. Но это надо сильно постараться. Например стать как Мэрлин, которого иногда зовут Мудрым, а иногда Великим.