— Не то, чтобы ненавижу, но… просто так получилось, что моя невеста по вине Мага заразилась Вирусом Жантьена. Она погибла всего через две недели после нашей помолвки. Так что… Я опасаюсь Магов, но не ненавижу…

Я судорожно начала припоминать школьный курс знахарей. Вирусом Жантьена называли смертельно опасную болезнь, передающуюся через кровь. Она была чем-то вроде СПИДа, только разрушала не иммунную систему, а нервную. Причем этот вирус разрушал исключительно рецепторы, отвечающие за болевые импульсы. Через несколько лет заразившийся переставал ощущать боль совершенно и мог умереть абсолютно нелепо. А назвали эту болезнь по фамилии Мага-Ученого, впервые обнаружившего этот вирус. Причем у себя же.

— Вы и меня опасаетесь?

Он рассмеялся каким-то мягким, обволакивающим и гипнотизирующим смехом.

— Ну что вы. Вы милая, обаятельная, красивая девушка. Опасаться столь дивного творения природы — глупость.

Я не удержалась от ответной улыбки.

— Не природы, а Феи.

— А Фея и есть природа.

Невероятно, но мне с ним было легко и спокойно. Почти как с Артом. Разве что в присутствии вампира я чувствовала какой-то мягкий, домашний огонь, который греет, но абсолютно не угрожает. Юлиан же — бушующее пламя, готовое опалить в любое мгновение. Как на вулкане, честное слово.

— Юлиан, вы путешествовали по многим мирам и я хочу задать один вопрос…

Облокотившись об ограждение, он смерил меня насмешливым, дразнящим взглядом и сделал приглашающий жест рукой.

— Вы что-нибудь знаете о слугах Ледяного Дракона.

Вся веселость моего собеседника мигом улетучилась. Он подобрался и насторожено огляделся вокруг. Не заметив ничего подозрительного, он взял меня под руку и повел вдоль набережной рассказывая.

— Когда я год жил в одном отдаленном мире, где все еще проходят стычки Магов Ковена и Отступников, я многое узнал о Клане Ледяного Дракона, в который входят лучшие из Отступников. Их божество — Сумасшедший Бог, он же Ледяной Дракон. Но Бог есть Бог — он не может активно вмешиваться в дела смертных, так как тогда попадет под Суд Богов и будет изгнан во Вселенскую Пустоту. Поэтому самыми страшными представителями Клана считаются Верховный Жрец, он же сын Ледяного Дракона, и трое его подчиненных. Один из них — Чиар. Он принадлежит к расе пиросов. У него красные глаза без белков и огненно рыжие волосы. Он очень силен, но не слишком умен. Очень опасен Шанкур. Сумасшедший старик-жрец помешан на жертвоприношениях. Очень сильный маг. И еще Моргана. По непроверенным слухам она любовница сына Ледяного Дракона. Очень беспринципная особа, ненавидящая всех и вся. Помешана на власти. И еще она его сестра по материнской линии.

Я почувствовала, как трещат пальцы и поспешила разжать кулаки. Теперь было ясно, что в первую очередь я убью Чиара, потому что наверняка это лично он пытал моих родителей а потом убил их. После этого я разберусь со всеми остальными.

— А ты много знаешь о них. Откуда?

— Там где я жил их боялись. Их ненавидели. И Маги Ковена везде развешивали афиши с объявлениями о награде за убийство этих четверых. Клан Ледяного Дракона не так известен как Клан Хаоса, но гораздо опасней, потому что им никто не нужен, даже рабы. Его слуги уничтожат все подчистую в случае своей победы.

Я передернула плечами, отгоняя наваждение. На секунду мне привиделся мир, покрытый льдами и лишенный жизни. Я почувствовала, что именно это произойдет с теми мирами, которые захватит этот Клан. Странно, что Чиар, принадлежащий к расе пиросов, связался с ними. Ведь представители этой расы нуждаются в тепле и полном отсутствии воды. Но кто знает, может у него личные счеты ко всему своему народу.

— Знаете, Юлиан, вы мне только что очень помогли.

— Я рад.

Серьезно кивнув, он подставил мне руку, чтобы я могла опереться и продолжить с ним ночную прогулку.

Глава 10

В очертаниях этого рта!

В этой девушке — вся Россия,

Вся до родинки разлита.

Остаток ночи я решила провести в путешествие на Метелке, благо та особо не возражала. Но как назло началась гроза, которая загнала нас в небольшую уединенную церквушку на краю довольно большого села. Вспомнив о правилах приличия, я натянула на голову капюшон толстовки, купленной меньше десяти часов назад. Оставив Метелку входа, я осторожно пробралась внутрь. Совсем неожиданно для меня дверь оказалась открытой, хотя никого поблизости видно не было. Тем не менее у богатого иконостаса горели свечи. Пахло приятно какими-то благовониями. И сразу создалось такое ощущение уюта, умиротворенности, что захотелось плакать.

Пройдя чуть-чуть вперед, я села прямо на пол и облокотилась спиной об столб, поддерживавший высокий свод. С промокшей насквозь одежды текло, но я этого уже не чувствовала, так как разглядывала такие знакомые и одновременно незнакомые иконы. Дева Мария с младенцем, Иисус, еще кто-то из святых. Я их не знаю по именам, но они такие близкие и родные. Их лица наполнены светом и любовью. Им хочется верить.