Читаем Оракул мертвых полностью

Капитан Караманлис проснулся после тяжелого сна от холода: дул очень сильный ветер, падал ледяной мокрый снег, мелкая крупа больно била его по лицу и рукам. Он взглянул на часы: пять утра, все еще темно, но благодаря снегу и облачности вокруг заметно было рассеянное сияние, словно приближался все еще далекий рассвет. Он бросил взгляд на вершину горы, и ему показалось, будто там мерцает огонь. Да, там кто-то движется: пламя, становившееся все ярче, в какой-то момент озарило нежным красным отблеском каменных колоссов, неподвижно сидевших у подножия огромного мавзолея, выхватив их из сумерек, словно призраков. На площадке горел огонь, оттуда снова послышалась мелодия флейты, сначала слабая, едва уловимая, тонкая и печальная, словно стон, а после ставшая громкой и пронзительной, подобной боевому кличу горной птицы.

Он разбудил Влассоса, тот стал протирать глаза и натянул повыше воротник ветровки.

— Пора двигаться, — сказал Караманлис, — он ждет нас наверху, нужно покончить с этим.

— Но, капитан, разве к нам не должно было прибыть подкрепление?

Караманлис опустил голову.

— Они уже довольно давно должны были быть здесь… Этим людям не страшны ни горы, ни снег. Боюсь, те выстрелы, что мы слышали…

Влассос ошеломленно и взволнованно выпучил глаза:

— Но значит, капитан… Быть может, стоит вернуться назад… Я не знаю, сможем ли мы…

— Ты обделался, верно? Ладно. Проваливай к черту, убирайся, иди куда хочешь. Я пойду один, но только, ради Бога, вали отсюда, я уже вижу, ты теперь мужчина только наполовину.

Влассоса задели его слова.

— Эй, шеф, ладно, хватит. Я вовсе не обделался. Я больше стою с одним яйцом, чем вы и этот парень там, наверху, с двумя. Я вам покажу, кто здесь мужчина только наполовину!

Он взял винтовку, ладонью заправил внутрь магазин и отправился к вершине.

— Подожди, — сказал Караманлис. — Нас двое, мы можем его окружить. Я заметил — по двум сторонам гробницы есть террасы: одна на востоке и одна на западе. Я поднимусь с тыла, с запада, мне потребуется на это немного больше времени. А ты поднимайся здесь. У тебя инфракрасный прицел на железяке, которую ты с собой таскаешь, и ты сможешь разглядеть этого дьявола, даже если он спрячется. Не дай ему времени перевести дух, уложи его как собаку, как только увидишь: он слишком опасен. А я пройду с другой стороны, так что будь осторожен, не попади в меня. Удачи.

— Вам тоже, капитан. Сегодня вечером мы хорошенько выпьем и уедем из этой чертовой страны на первом же корабле, на первом самолете — на чем угодно. — И он двинулся дальше, стараясь по возможности держаться под защитой скал и после каждого перехода прятаться среди темных очертаний камней и сухих стволов, торчавших из белой поверхности горы.

После четверти часа бесшумного подъема он добрался до большой площадки, на которой высился огромный памятник, и высунулся настолько, насколько было нужно, чтобы оглядеть открывшееся место. Он увидел прямо перед собой гигантские головы статуй у подножия гробницы: они стояли там, обрубленные, изумленные, как будто чудовищный топор только что отделил их от чьих-то тел. А чуть дальше, почти в середине площадки, потрескивал костер из веток и сучьев.

Он оглянулся, в лихорадочном напряжении вглядываясь в каждый метр тревожного пространства, и внезапно лицо его просветлело: враг стоял там, наполовину скрытый за каменной глыбой, в той же самой серо-зеленой куртке на меху, с надписью «Американская армия». В ней Влассос в последний раз видел его в подвале полицейского участка. Время от времени он выглядывал из-за камня, быть может, чтобы посмотреть, не идет ли кто-нибудь. Влассос наставил на него винтовку, и инфракрасный прицел подтвердил — в этом теле теплилась жизнь, но ей не долго осталось. Он больше не колебался: выстрелил пять раз подряд и увидел, как тело рухнуло на землю.

Влассос бросился вперед с криком:

— Капитан, я поймал его! Я его уложил, капитан!

Но, едва подобравшись к своей цели, он внезапно остановился, и сердце подпрыгнуло у него в груди: перед ним лежала кукла, приподнятая при помощи каркаса из палок над горстью углей, прикрытых золой. Тепло, поднимаясь вверх, нагревало куклу, и обмануло инфракрасный прицел М16.

И тут за спиной его раздался голос, который невозможно было забыть:

— Я здесь, Хирос!

И прежде чем он успел отреагировать, стрела пробила ему спину между лопатками, а наконечник вышел через грудную клетку. Влассос обернулся и, собрав оставшиеся силы, хотел разрядить в своего палача остаток магазина, но тот уже схватил пистолет и несколькими быстрыми выстрелами раздробил ему руку. Влассос упал в лужу собственной крови, щедро оросившей камень огромного алтаря, и, прежде чем у него помутнело в глазах, узнал молодого человека, который когда-то, десять лет назад, пережил благодаря ему самую жестокую из мук в подвале афинского управления полиции. Он из последних сил поднял руку в непристойном жесте и пробормотал:

— Твою женщину я…