Читаем Опыт полностью

Римляне овладели этой землей задолго до того, как пришли в Галлию, а до них сюда принесли свою кровь и свои принципы карфагеняне и финикийцы. Следовательно, народы, которые соорудили испанские дольмены, не могли сделать этого после первых переселений финикийцев. Впрочем, не будем углубляться дальше III в. до Рождества Христова.

Более определенная ситуация - в Италии. Никто не сомневается в том, что сооружения, похожие на галльские И испанские, не предшествуют римскому и, тем более, этрусскому периоду. Т. е. их надо перенести из III в. по крайней мере в VIII в. до н. э.

Но поскольку сооружения на Британских островах, в Галлии, Испании и Италии относятся к тому же типу, они естественно наводят на мысль о том, что их строители принадлежат к той же расе. При этом возникаетжелание определить область распространения этой расыисходя из Местоположения памятников, которые свидетельствуют о ее присутствии. Поэтому ученые начинают вести поиски за пределами этих четырех стран, ирезультат получается поразительным.

Территория, оказавшаяся в центре внимания, простирается от обоих южных полуостровов Европы, охватывает Швейцарию, Галлию, Британские острова, всю Германию, Данию, юг Швеции, Польшу и Россию, переходит через Урал, проходит по северной Сибири, пересекает Берингов пролив, включает в себя прерии и леса Северной Америки и заканчивается в верхнем течении Миссисипи, а возможно, и еще ниже.

Следует признать, что если оставить в покое финикийцев, греков и римлян и соотносить столь обширные территории с кельтами или славянами, тогда надо быть готовыми к тому, чтобы обнаружить и другие аналогичные сооружения. Будь они кельты или славяне, аборигены должны были повсюду оставить следы своей культуры, сравнимые с теми, что мы видим во Франции, Англии, Германии, Дании, России, которые можно приписать только им. Но дело в том, что эта теория ничем не подтверждается.

На тех же землях, где существуют сооружения из каменных глыб, встречается множество построек разных

типов, свидетельства человеческого таланта, которые, радикально отличаясь друг от друга в различных местах, со всей очевидностью указывают на существование отличных друг от друга народов. Так, в Галлии есть руины, совершенно не похожие на славянские, которые, в свою очередь, отличаются от сибирских, а те от американских.

Таким образом, становится ясно, что еще до контактов с развитыми нациями с побережья Средиземного моря, финикийцами, греками и римлянами, в Европе жили разные многочисленные племена. Одни из них занимали только некоторые районы континента, между тем как другие оставили следы повсюду, причем задолго до VIII в. до н. э.

Теперь предстоит определить, какие из упомянутых сооружений самые древние, какие встречаются в ограниченных местах и какие распространены повсюду.

Те, что встречаются редко, отличаются определенным мастерством, более высоким техническим совершенством и социальным предназначением, чем памятники, распространенные во многих местах. К тому же последние редко несут на себе следы металлических инструментов, а некоторые относятся к двум эпохам, где бронза и железо предстают в самых причудливых формах, и эти фор

мы не оставляют ни малейшего сомнения в том, что они не принадлежат ни кельтам, ни славянам, потому что это подтверждает классическая литература.

Следовательно, поскольку кельты и славяне были последними хозяевами Европы до VIII в. до н. э., оба периода, которые названы археологами «бронзовый» и «железный» века, относятся и к этим народам. Они охватывают последние времена древней античности наших стран, и более ранний период можно назвать по аналогии «каменным веком». Именно к этой эпохе относятся памятники; о которых мы ведем речь.

Здесь есть .один неясный вопрос. Привычка ничего не замечать в Европе докельтовского и дославянского периода убеждает некоторых мыслителей в том, что три века - каменный, бронзовый и железный - знаменуют всего лишь градации в культуре одних и тех же рас. По этой логике это были еще дикие предки умелых рудокопов, талантливых творцов, чьи произведения вызывают наше восхищение. Их варварство объясняют периодом социального детства, когда были неизвестны технические возможности, появившиеся позже.