Читаем Опыт полностью

У малочисленных народов этническое равновесие устанавливается только после исчезновения всех цивилизаторских пружин, поскольку цивилизаторский принцип, непременно почерпнутый в благородной расе, всегда слишком незначителен, чтобы его можно было безнаказанно разделять. Однако пока он сохраняет относительную чистоту, он играет основную роль, следовательно, препятствует установлению равновесия с низшими элементами. Что может случиться, если объединение происходит только между расами, которые, пройдя через первую трансформацию, оказываются истощенными? Новое равновесие, видимо, может установиться (я сказал «видимо», потому что в истории такого еще не было) только ценой вырождения, к тому же обычно это влечет за собой почти полный возврат к самому низшему этническому элементу, который всегда самый многочисленный.

В Азии этим самым многочисленным элементом был черный. Хамиты, с самого начала своего нашествия, встретились с ним на севере; возможно, и семиты вступили с ним в контакт в то же время.

Два первых семейства Центральной Азии, более многочисленные, чем все прежние волны белой миграции, спустились так далеко на запад и на юг Африки, что еще не известно, где искать предел их продвижения. Однако анализ семитских языков позволяет утверждать, что черный принцип повсюду одержал верх над белым элементом хамитов и их союзников.

Для греков, так же как и для их собратьев иранцев, арийские нашествия были мало плодотворны в сравнении с населением, меланизированным более, чем на две трети, в среде которого они оказались. Поэтому, как и следовало ожидать, изменив в течение определенного времени состав населения, с которым они соприкасались, они сами затерялись в среде разрушительного элемента, который еще раньше поглотил их белых предшественников. Это произошло во времена македонцев и происходит сегодня.

Под властью греческих или эллинизированных династий ситуация была не столь плачевной, как нынешняя. Окончательное, фатальное, неизбежное и все усиливающееся преимущество меланийского принципа — вот итог существования Передней Азии и соседних с ней территорий. Можно сказать, что с того дня, когда первый хамитский завоеватель объявил себя господином первобытных черных племен, побежденные не теряли ни минуты, чтобы вернуть свои земли и отплатить завоевателям. Изо дня в день они добивались своей цели — терпеливо и неуклонно, как всегда природа осуществляет такую миссию.

Начиная с македонской эпохи все, что происходит из Передней Азии или Греции, служит расширению меланийского влияния.

Мы вели речь о различии между пагубным единством азиатов и эллинизированных народов: отсюда проистекают две противоположные тенденции, усиливающие анархию этого общества. Никто не терпит поражение, никто не торжествует победу: все довольствуются хрупким, то и дело меняющимся правлением, которое живет за счет бесплодного компромисса. Единая монархия невозможна, потому что ни одна раса не в состоянии питать ее. Нигде нет четкого проявления национальности. Всюду происходит постоянный передел территории. Нет стабильности, нет движения.

В истории известны только два исключения из этого правила: нашествие галатов и появление парфян 5), арийского народа, смешанного с желтой расой, который был се-митизирован, как и его предшественники, а затем также растворился в пестрой массе.

Однако и галаты и парфяне были слишком малочисленны, чтобы надолго изменить ситуацию в Азии. Если бы на сцене не появилась новая мощная и активная белая сила, такая участь постигла бы мировую цивилизацию. Пока в Передней Азии воцарилась анархия — предвестник окончательного упадка, — Индия медленно, но также неотвратимо, шла к тому же исходу. Только Китай продолжал двигаться своим путем, умело избегая отклонений и больших опасностей. Но Китай не представлял собой мир, он оставался в изоляции, жил сам по себе, озабоченный лишь пропитанием своего населения.

Такой была ситуация, когда в затерянном уголке средиземноморского полуострова забрезжил свет. Вначале слабый, он разгорался все сильнее, распространяясь все дальше и дальше, и вдруг озарил западную часть земного шара. Это произошло там, куда для греков каждый вечер спускался Гелиос — на ложе нимфы Океана. Там взошла звезда новой цивилизации. Затрубила в фанфары победа, объявив имя «Латиум», и на арену вышел Рим.

Примечания к главе:

1) Эллинские народы часто считали себя автохтонными, но внимательное изучение показывает, что они произошли от божества или от местной нимфы В первом случае прародителем может быть ариец или семит, во втором — результат смешения с аборигенами Таким образом, можно вспомнить ханаанского пирата Инака, сына Океана и Тефиды. Он вышел из моря Напомним, что Дардан был сыном Юпитера или Зевса, арийского бога. То есть он сам был арийцем и происходит из Самофра-кии, Аркадии или даже Италии — одним словом, с Севера. В Лаконии перед дорийским нашествием встречаются полуавтохтонные народы — ни чисто арийские, ни чисто семитские Они восходят к Лелеху и местной нимфе Клеохарии.