Читаем Опыт Ленина полностью

У Времени три лица. Все на свете имеет Прошлое, Настоящее и Будущее. Прошлое и Будущее представляются нам бесконечными. А Настоящее, по правде говоря, не существует. Настоящее относится к условиям Дифференциального Исчисления. Настоящее есть бесконечно малый отрезок времени, в пределе переходящее в ноль. Настоящее есть искра, которая горит так долго, сколько нам нужно, чтобы ее осознать. Как только я сказал себе "вот сейчас настоящее", его уже нет; искра потухла, потонула в прошлом. Но практически, в нашем повседневном быту, настоящее есть. Когда мы говорим "в настоящее время происходит то-то и то-то", то мы включаем в настоящее ближайшее прошлое и ближайшее будущее. Так вторая часть этого сочинения "Опыт Ленина" посвящена настоящему времени. Что это значит? В данном случае мое настоящее ограничивается в прошлом примерно с того времени, как я вышел на свободу, то есть 23 сентября 1956 года, и простирается в будущее до того, надеюсь недалекого, дня, когда я кончу эту книгу. Когда я поставлю последнюю точку, мое настоящее станет прошлым.

Почему настоящее уныло? Таково свойство человеческого сердца, подмеченное поэтом. Люди вечно недовольны. Немногие умеют наслаждаться тем, что есть. Оттого-то их помышления устремляются в будущее. Они знают, что над прошлым мы бессильны. Древняя поговорка гласит:

— Сами боги не могут сделать бывшее не бывшим.

Но будущее, думают люди, в нашей власти. До известной степени они правы. Задуманное сегодня может осуществиться завтра. Поэтому полезно думать о будущем. Думать в логическом порядке, пытаясь установить причинную связь явлений. Полезно думать, сея хлеб, что зерно взойдет. Это и есть думанье о будущем в причинной связи явлений.

Я не могу лукавить и утверждать, что я приветствую "Опыт Ленина". Если бы от меня зависело, я предпочел бы, чтобы этот эксперимент был поставлен где угодно, но только не на моей родине. Однако если он начат и зашел так далеко, то совершенно необходимо, чтобы этот "Опыт Ленина" был закончен. А он, возможно, не будет закончен, если мы будем слишком горды.

Есть правда внешняя и есть правда внутренняя.

В некоторых отношениях положение нынешних руководителей Советского Союза труднее, чем было положение Ленина сорок лет тому назад, когда он подписал Брестский мир в 1918 году. Тогда ведь нечем было гордиться. Гибелью целого народа грозила бы гордость. Теперь совсем иначе.

Есть чем гордиться! Наука, промышленность, грозная Армия. В особенности последняя…

Я говорю это только к тому, что иногда полезно и выгодно сломить свою гордость; не говоря о том, что гордость один из семи смертных грехов.

Был ли горд Ленин? Не думаю. Ведь его облик не являет горделивой позы. Кроме того, его героические решения, Брест и нэп, говорят о другом, не о гордости. Горделивую позу приняли мы, Белые, отвергая Брест. Но сказано:

— Кто возвышает себя, унижен будет.

И мы были унижены. Почему? Потому что вообразили о себе больше, чем мы того стоили. Это и есть гордость. Сказано еще:

— Не затевай строить дома, если у тебя есть только на стены, а на крышу нет. Пойдут дожди, стены твои расползутся, и будешь ты посмешище средь людей.

Не был Ленин горд, когда подписывал "похабный мир". Он в это время не имел возможности строить дом. Если бы начал это дело, то не достроил бы его, дом без крыши развалился бы. Обстоятельства предоставляли ему только землянку, хижину. Ленин удовольствовался хижиной по Брестскому миру. Когда и она начала падать, Ленин подпер рушащиеся стены кольями в виде нэпа. Таким образом он спас хижину. Улучшились обстоятельства, и его преемники принялись строить дом. Им удалось выстроить стены и накрыть их кровлей до наступления новых ливней, гитлеровских. Из хижины, сбереженной Лениным, в конце концов выстроились пышные хоромы наших дней. Но в этих хоромах жилплощадь 4 кв. метра. Это обязывает строителей этих хором к скромности.

Я присутствовал при самом зарождении "Опыта Ленина". Я не давал согласия, чтобы моя родина была положена на стол экспериментатора. Я знал, что операция будет мучительна и никакие анестезирующие средства не помогут. Поэтому я боролся всеми силами против операторов. И даже перестав уже активно бороться, я остался враждебен "Опыту Ленина". И так длилось примерно сорок лет.

По истечении сорока лет вражда утихла. И обстоятельства повернулись так, что у меня появилось смутное желание как-то включиться в опыт; как-то приладиться к делу, которое делает моя родина. Этому доказательство настоящее мое произведение под заглавием "Опыт Ленина". То, что здесь написано, написано свободным пером. Так писать — мое призвание; писать же несвободным пером я не могу, не умею; никогда не умел и на старости лет не научусь. Когда человек делает свое дело, это доставляет ему некоторое удовлетворение. Я его получил. И все.