Для тиранидов эффект оказался катастрофическим. Их корабли разбросало, точно игрушки, которые стряхнули с одеяла. Близкие к открывающемуся провалу, с силой взрыва сжались в невообразимо плотные сгустки материи или же кроваво размазались по пространству.

С последним кошмарным звуком, отдающимся эхом в душах всех живых существ, эмпиреи открылись. Корабли покинули реальность в яростной вспышке, оставив от роя-перехватчика лишь ошметки. Тиранидский флот рассеялся на тысячи миль вокруг точки перехода.

На командной палубе «Великолепного крыла» Эрвин наконец разжал пальцы.

— Отличная работа, мои слуги, — сказал он.

Откуда-то сверху сыпались искры. От искореженных сервиторов поднимался запах жареной человеческой плоти. На трех галереях позади разгорался огонь, и его некому было тушить. Но они выжили.

— Капитан, — сказал Раб Ответа. — Вокс-контакт с «Посохом света». Они в нашем варп-поле и следуют за нами.

Эрвин оглянулся на Ахемена:

— Первый сержант, ты говорил слишком поспешно.

— Нет, — отозвался Ахемен, глядя перед собой. — Это была безрассудная затея.

— Но ты не можешь не признать, что мы живы и к тому же спасли ценный корабль.

— Удача, — сказал Ахемен.

— Возможно. — Эрвин выпрямился. Наплечники сдвинулись назад. Обратишься ко мне позднее за назначением наказания. — Он окинул взглядом командную палубу. — Никогда больше не спорь со мной.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

АРХАНГЕЛИАН

Пока войско собиралось, командор Данте проводил большую часть дня в тронном зале на вершине Архангелиана — высокой тонкой башни над Аркс Мурус. Парадная лестница, охраняемая статуями, спиралью поднималась внутри; вдоль нее на тысячу ярдов тянулась непрерывная фреска, нарисованная лишь оттенками красного, черного и белого. По всей длине ступени укрывал роскошный ковер, сотканный вручную самими Кровавыми Ангелами. Стержни, удерживающие его, выточили из розового баальского гранита, их крепления сделали из платины. Сто тысяч кровавых камней блестело в балюстраде. Органная музыка вырывалась из глубин с такой силой, что создавала в колодце поток воздуха, раскачивая парящие повсюду ангельские киберконструкты и сервочерепа верных рабов крови, умерших столетия назад.

Сотни космодесантников поднимались по лестнице в медленном непрерывном ритме, отмеряя шаги с ритуальной точностью. Виднелись дюжины гербов разных орденов. Здесь были владыки и капитаны, капелланы и мастера кузниц, Сангвинарные жрецы и другие братья, не менее высокого ранга. Хотя они не принадлежали к Кровавым Ангелам, прекрасное пение рабов крови тронуло их не меньше, чем обитателей крепости, и они с таким же уважением внимали поучениям расположившихся на широких лестничных площадках капелланов Кровавых Ангелов.

Мефистон миновал ритуальную процессию в неподобающей спешке. Рацелус следовал за ним. Появление Владыки Смерти вызвало у собравшихся потомков Сангвинпя смешанные эмоции: многие библиарии приветствовали его, но их братья реагировали не так дружелюбно.

Неестественная аура Мефистона пугала всех людей, даже ожесточенных сердцами и разумами Адептус Астартес, и пусть космодесантники чувствовали всего лишь легкую тревогу — она все же была отголоском страха. Из всех сынов Сангвиния только верховный капеллан Асторат Мрачный, Искупитель Потерянных, вызывал большую неприязнь.

Рацелус ощутил волну эмоций, которую наверняка уловил и его господин. Но Мефистон не выказал ни единого знака того, что его это заботит. Его воля оставалась твердой, как тысячелетний лед, черной, как ночь, и крепкой, как железо. Ни осуждение, ни восхваление не интересовали его.

Напевный низкий речитатив оттенял сложную мелодию гимна. Прославления чистоты Сангвиния и ответы верности от владык Космодесанта добавляли свой ритм. Все это сплеталось с рокочущей симфонией органа. Единство цели и крови соединяло как людей, так и музыку.

«Если бы только так продолжалось всегда, — подумал Рацелус, — пусть ничто не устоит перед нами. Галактике пора снова обрести мир». Рацелус был стар, и он видел много собраний Крови, но беспрецедентная демонстрация силы и почтения, текущая через Архангеликан, потрясла даже его.

Мефистон уловил мысли Рацелуса.

— Это впечатляет, — сказал он вслух.

— Кровь сильна в нас, — ответил Рацелус.

— В последние недели ты слишком долго оставался в затворе в Безночных Сводах, Рацелус. Выйди на Аркс Мурус, и ты увидишь все величие сил, призванных Данте.

Они достигли вершины лестницы. Кровавые Ангелы в золотых доспехах Сангвинарной гвардии охраняли огромные двери из резного камня, ведущие в тронный зал. Два лишенных плоти ангела с черепами вместо лиц были высечены в камне по обе стороны от гигантской золотой цифры «IX»; скелеты вытянули руки, словно поддерживая символ.

Во главе очереди ждал кастелян Зарго, магистр ордена Ангелов Обагренных, вместе со своей почетной стражей. Мефистон даже не обратил на него внимания.

— Дайте нам пройти, — сказал Мефистон Сангвинарным гвардейцам.

Вокс-динамик стража лишал его голос эмоций, что странно сочеталось с распахнутым в вое ртом смертной маски.