Читаем Опустошение Баала полностью

— Ты не видишь снов. Не в Долгом Сне. Ты их себе не позволяешь.

— Но все же видел, — возразил Мефистон. — У меня не было выбора. Эльдарская ведьма послала мне его, полагаю. Великие силы участвуют в этой игре. — Он глубоко вздохнул, все еще не оправившись от слабости. — Сперва беда должна случиться с войском, отправленным на Диамор. Я не видел этого, но чувствовал. — Он пытался разобрать воспоминания о видении, но, как всегда бывает со снами, они уже исчезали. — Я должен сосредоточиться! Помоги мне, Рацелус. Жизни трети нашего ордена зависят от этого.

Эпистолярий сделал жест, его глаза полыхнули, и второй трон проявился из ниоткуда. Он занял свое место и закрыл глаза, отдавая свою силу Мефистону.

Сплетя души, они вдвоем смотрели на расколотое будущее. Темное пятно тени в варпе наползало на систему Баала, поглощая на своем пути свет звезд и не оставляя ничего, кроме голодной черноты, растекающейся, точно чернила в воде. Со стороны, откуда приближался флот-улей Левиафан, не было ни психического шума, порожденного астротелепатическими сообщениями Империума, ни треска разрядов, когда корабли входили в варп-пространство и выходили из него, ни шепота множества душ на обитаемых мирах, ни психических криков умирающих планет, ни мыслей чужих рас или психического эха из прошлого — ничего, кроме пустой, давящей тишины, казавшейся более зловещей, чем любая буря. Если сфокусироваться, слышалось стрекотание роя. Сначала оно казалось беспорядочным, но вскоре являло чудовищное единство бесчисленного множества разумов, действующих синхронно.

И ощущалось еще некое дрожащее напряжение в ткани реальности, заставлявшее ее вибрировать, точно натянутую кожу барабана; и этот ритм становился все яростнее с каждым ударом сердца.

— В варпе чувствуется возмущение — сильнее, чем порождаемое Великим Пожирателем, — подумал Мефистон. — Именно это я ощутил. Я видел Кадию в огне.

— Это и есть опасность для флота на Диаморе?

— Возможно. Было нечто еще. Раньше. Мы должны увидеть!

— Посмотрим, не сможем ли мы соединиться с братьями, — предложил Рацелус. — С ними должен быть эпистолярий Асасмаэль. Обратимся к нему.

Они пролетели сквозь не-пространство, желая взглянуть на окраины системы Диамор. Планеты чинно вращались вокруг голубого гиганта. Необычно спокойная для своей разновидности звезда заливала миры ярким бирюзовым светом. «Ангельский клинок» и «Пламя Баала», ударные крейсера Пятой роты, уже находились здесь вместе с небольшой флотилией кораблей сопровождения, и их красные корпуса казались черными в голубом свете звезды. Прибывали новые Кровавые Ангелы: Мефистон и Рацелус чувствовали их приближение, и некая сила гнала их сквозь варп быстрее, словно желала, чтобы они прибыли одновременно с силами верховного капеллана Астората.

— Мы предупредим их, — подумал Мефистон.

Но затем чувство неизбежности накрыло их, и они могли лишь в муке смотреть, как злобный разум простер волю через завесу реальностей. Призрачные челюсти возникли вокруг «Ангельского клинка» — и захлопнулись. Кроваво-красный психический шторм окутал корабли. Ужасный крик разнесся по варпу, ударив в Мефистона страданиями десятков воинов, одновременно повергнутых в безумие. «Ангельский клинок» зашатался, сбиваясь с курса. «Пламя Баала», из глубоких ран на бортах которого била в космос атмосфера, устремилось вперед, отходя прочь от второго корабля.

В реальности все это заняло бы часы. Мефистон и Рацелус смотрели, не отрываясь, но они пребывали вне смертного царства, и время для них двигалось иначе.

Варп-двигатели прочертили яркие следы на психическом неоосклоне, и корабли прорвались в реальное пространство, прибыв спустя несколько секунд после шторма, терзающего их братьев. Эти корабли несли ясно различимые знаки Первой, Второй и Седьмой рот Кровавых Ангелов. Это зрелище должно было воодушевить, — ведь братья безопасно миновали имматериум и направляются на войну, — но иные силы желали остановить их.

Прибывший флот остановился в отдалении от «Ангельского клинка». Неуверенность окрасила варп. Увидев беду, корабли, которые Данте отправил от Криптуса, устремились к несчастливым собратьям.

Полный скорби разум потянулся к ним, с трудом преодолевая психическое возмущение.

— Я нашел Асасмаэля, — сообщил Рацелус; его мысли полнились болью от напряжения, которого требовал контакт на таком расстоянии.

Они с Мефистоном пытались разобрать голос Асасмаэля. Но его присутствие исчезло, прежде чем он сумел передать, что случилось. Ритм барабанного боя, дрожью пронизывающего эмпиреи, усилился. Злобные разумы заметили астральные проекции Рацелуса и Мефистона и обратились к ним.

— Хватит! — бросил Мефистон.

Его глаза резко открылись. Не задержавшись ни на вздох, он поднялся с трона, взмахом руки подозвал вокс-херувима и принялся отдавать приказы:

— Марчелло! Отправь сообщение на пункт связи на Баале-Секуидус. Пусть наши астропаты сосредоточат внимание на системе Диамор. Библиарии помогут им. Найдите Карлаэна и остальных.

— Да, мой господин, — прозвучал голос эпистолярия Марчелло из серебряных губ херувима.