Вслед за Вальдемаром слово взяла Мелисса. Отметив, что со дня наступления светлого будущего страна прошла славный путь, комиссарша призвала сограждан осмыслить его, с тем чтобы следовать к новым высотам. На сих словах Повелитель Пчел взмахнул крыльями и зажужжал. Мелисса же кивнула, как бы поддерживая отца в его стремлении вверх.

За истекшие пятьдесят лет светлое будущее успело стать прошлым, продолжала Мелисса. Таково свойство времени. Иные могут сказать, что это прошлое, а также и настоящее не столь светлы, как хотелось бы. Считаю нужным напомнить всем, что Великая Революция обещала светлое будущее – и обещание свое сдержала.

Мелисса обвела толпу долгим взглядом:

Будущее по-прежнему остается Светлым.

Площадь огласилась овациями. Они усилились, когда к перилам балкона подошел Повелитель Пчел. Шевеля крыльями, Влас внимал реву толпы и улыбался. Никогда еще он не видел столь многочисленного роя. В это мгновение солнце вышло из-за туч, и Повелитель поднял к нему руки.

Пчеле свойственно стремиться к солнцу, провозгласил он на редкость внятно.

Островитяне, давно уже не слышавшие от Повелителя членораздельной речи, отозвались новыми овациями.

Неожиданно ловко Влас перекинул ногу через перила и крикнул:

Летим!

Взмыв над площадью, слово засверкало на солнце. Прежде чем оно растворилось в небесах, Влас сделал шаг в воздушное пространство. Мелисса и Вальдемар бросились к нему, но было поздно.

Полет Власа был недолог. Счастливое жужжание летящего оборвал глухой шлепок. Перегнувшись через перила, на мраморных ступенях Дворца комиссарша и министр увидели мертвое тело Повелителя Пчел.

Глава девятнадцатая

Мелисса

По смерти Повелителя Пчел Власа Островом правила дочь его Мелисса. В последние годы жизни покойного к ее правлению так привыкли, что наделение Мелиссы высшей властью казалось неизбежным. Она вернулась к обычному титулу главы государства и именовалась теперь Председательницей Острова. Следует заметить, что, несмотря на свое имя, пчелам, в сравнении с отцом, Мелисса уделяла гораздо меньшее внимание.

В лето пятьдесят первое Великой Революции на Острове случилось страшное землетрясение. Длилось оно малое время, но последствия были велики. Главные же удары случились на Юге, возле Горы. И впервые, сколько хватало памяти островитян, на вершине Горы был замечен дым, и всем было известно, что, если Гора проснется, Острову грозит гибель.

Пострадали не только дома простых людей, но даже часть Дворца. Рухнул флигель, где Повелитель Пчел жил с женой своей Глафирой. Удары стихии застали пожилую женщину в отхожем месте. Перекрытия, однако же, рухнули для Глафиры благоприятно. Дубовые балки сложились так, что между ними остался небольшой просвет. В этом просвете счастливым для себя образом оказалась Глафира. Когда вдову освободили, ее била крупная дрожь. Она ничего не понимала и беспрестанно повторяла, что ни в чем не виновата и что хотела лишь слить воду.

Урон был нанесен и Храму Светлого Будущего. Стражи рассказывали, что Храм, построенный задолго до эпохи светлого будущего, оказался на редкость крепок. Основное землетрясение он выстоял без потерь. Спустя же несколько часов, во время повторных ударов, называемых послетрясением, в Храме осыпались все фрески, что появились на его стенах после победы Революции. Когда осела пыль, глазам изумленных Стражей предстал Собор Преображения в своем превозданном виде.

О чудесном событии было немедленно доложено Ее Светлейшей Будущности Мелиссе. Прибыв на место происшествия, Председательница велела Стражам оставить ее в Храме одну и провела там три часа и тридцать минут. Стражи, чье положение в результате землетрясения также заколебалось, подсматривали за ней в дверную щель – и позднее говорили, что Мелисса не стояла на месте, но перемещалась по Храму, разговаривая с образа́ми.

Вышла Председательница просветленной, и объявила во всеуслышание, что отныне Храм будет посвящен не Светлому Будущему, а Преображению Христову. Известие это тотчас же разнеслось по всему Острову и вызвало горячую радость его жителей. Оказалось, что многие молились об этом всю жизнь, превратив комнаты жилищ своих в домовые церкви.

И монастырь наполнился монахами, несшими до того тайное служение в миру, и настоятелем был поставлен отец Георгий ста девятнадцати лет, помнивший прежнюю монастырскую красу и общежительную жизнь монахов. И, возблагодарив Господа нашего Иисуса Христа, отец Георгий сказал:

Хорошо же надо было тряхнуть островные власти, чтобы вновь они открыли обитель сию.

Я же, грешный, находившийся здесь по должности хранителя прошлого, продолжил свое житие в монашеском чине.

Ксения

Думаю, прав был отец Георгий: не случись землетрясения, всё, вероятно, осталось бы на своих местах. Но тектонические процессы – прошу прощения за каламбур – потрясли Мелиссу, и она сделала то, чего еще вчера делать не собиралась: вернула Храм Церкви.