Читаем Оправдание Острова полностью

Пришла главная беда: начала просыпаться Гора. Слабый дымок, курившийся над ней, сменился густым столбом дыма, вырывающимся из ее жерла. Его появление сопровождается колебаниями земли, словно тот невидимый и огромный, кто бился там все последние месяцы, соединил свои усилия с Горой и теперь приветствует ее пробуждение. По одному из склонов Горы, сжигая всё на своем пути, уже потекли огненные реки. С Севера идет дым от горящей нефти, а с Юга пепельное облако от Горы. И небо стало тусклым, и сквозь него едва пробивается солнце, а на землю садится пепел. Он пока не так густ, он всего лишь еще пыль на открытых поверхностях, поскольку милостью Божией ветер дует в сторону Моря и основную часть пепла сносит туда. Но стоит ветру измениться, и пепел выпадет на нас черным снегом, от которого нет спасенья, который входит в легкие и останавливает дыхание. Нас ждет, однако, еще одна страшная опасность, о которой знают все островитяне: Гора принадлежит к тем вулканам, что имеют обыкновение взрываться. Мир призывает руководство Острова немедленно начать эвакуацию жителей, предупреждая, что времени до катастрофы остается немного. Но руководства у Острова больше нет, нет и судов для эвакуации, поскольку бо́льшая их часть уже в распоряжении континентальной армии, вывозящей своих солдат.

Мая 28-го дня

Десять часов утра. Все собрались на Главной площади и уже с нее не уходят, зная, что вместе легче искать пути к спасению. Кроме того, площадь – открытое место, и при подземных толчках находиться там не так опасно, как в домах и на узких улицах. Все говорят о пророчестве Агафона Впередсмотрящего: ныне всякому очевидно, что оно начинает сбываться. Говорят старые и молодые, богатые и бедные, верующие и неверующие. Строки пророчества все знают наизусть, и теперь, подобно бегущей строке, они скользят по свинцовым небесам. Мы открылись миру, и это было нам во благо. Но сказано ведь, что есть время обнимать и есть время уклоняться от объятий. Наступили дни, когда охватили нас недуги, и благо обернулось вредом, так как от своих недугов мы не избавились, а чужие приобрели. И наводнили Остров чужеземцы, мы же пребываем меж ними, яко вран на нырищи. Беда наша, однако, не в чужеземцах, а в нас самих, ибо умножился разврат, а мы ожесточились и начали теснить друг друга. И вспыхнула между нами великая вражда, и поднял руку брат на брата и сын на отца. Земля же, чуткая к ожесточению человеков, сама ожесточилась. Час испытания настал, и явился камень адамант, который не умягчить ничем, кроме как козлиной кровью. И земля сотряслась, и воспламенилась черная вода на Севере, и потекла пылающая вода на Юге, и полетел пепел с небес. И сердца наши готовы обратиться в пепел. И не сможем молить Господа о спасении, ибо отвернет Он от нас лице Свое. И если не обретется среди нас трех праведников, чтобы взойти на Гору и говорить с Ним, пресечется жизнь наша в дыму и мраке. И стали мы думать о трех праведниках, способных говорить с Ним, и не приходит нам на ум никто, кроме Парфения и Ксении. Третьего праведника не находим, но держим в памяти, что Господь, готовый пощадить Содом ради пятидесяти праведников, согласился пощадить его и ради десяти, которых, увы, тоже не нашлось. Так не зачтутся ли и нам, дерзаем помыслить, двое вместо троих? И вспоминаем, как обошлись мы со светлейшими князьями, и стыдимся этого. Остается лишь надежда на то, что они простят нас, неразумных, и все, будто едиными устами, молят их о прощении, веря, что этот вопль достигнет их ушей. Люди ждут возвращения своих князей, чтобы они хоть на малое время приняли власть на Острове, и поднялись на Гору, и говорили с Господом.

Час пополудни. Приходит известие, что островной аэропорт, приняв последний самолет, закрылся: сгущение пепла так велико, что воздух стал непригоден для полетов. И с этим известием уходит наша последняя надежда.

Два часа пополудни. Срочное сообщение о том, что Парфений и Ксения на Острове. Без предупреждения прибыли они сюда последним самолетом и в настоящий момент находятся на пути в столицу. Светлейшие князья принимают на себя всю полноту власти и приказывают членам Правительства к шестнадцати часам явиться в президентский Дворец. Конечно, можно утверждать, что это не ответ на нашу мольбу, а их свободная воля: решение, принятое после бегства Варвары. Мы же воспринимаем это как ответ, да так оно по истинному счету и есть.