Читаем Опиум полностью

-- Видите ли, в чем дело. Если ваше посещение адресовано конкретно мне, если вы здесь именно поэтому (а не потому, что я просто подвернулся под руку), то это уже становится интересно. Тогда я захочу узнать вас ближе, узнать кто вы, откуда и чем я обязан такому проявлению вашего внимания...

-- Вы не поймете.

-- Вы в этом уверены?

-- Абсолютно.

Они взглянули друг другу в глаза -- его глаза горели, ее -- таили внутренний огонь. Она красивым жестом поднесла бокал с вином к губам и отпила глоток.

-- Вы задаете слишком много вопросов,-- произнесла она с такой интонацией, с которой говорят: "Я жажду твоих жарких ласк, любовь моя".

-- Потому, что предпочитал бы получить слишком много ответов,--ответил он не менее томно и страстно.

-- Неужели вам не приятно мое появление? Скажите -- я вас покину. А если нет -- наслаждайтесь, пока я с вами.

-- Вы безумно красивы.

Она молчала, глядя в его пылающие глаза, выдерживая паузу.

-- Вы сами не понимаете,-- продолжал он,-- на сколько вы прекрасны...

-- Вздор, я великолепно это понимаю,-- мягко возразила она, нежно улыбнувшись.

-- Оливия, мне хотелось бы засыпать вас комплиментами, любить вас так, как никто не любил, сходить по вас с ума... Но я не буду всего этого делать потому, что это будет слишком стандартным продолжением этого вечера. Я не хочу делать то, что вы от меня ждете.

"Ничего себе! -- подумала она,-- но, черт возьми, мне нравится эта самоуверенность!"

-- Бросьте, Дэйв,-- заметила она вслух,-- любовь -- затасканный атрибут нашей жизни и никогда не поздно о нем вспомнить. Надо дорожить беседой, когда есть о чем побеседовать. С вами интересно разговаривать, и давайте не будем сводить эту встречу к шаблону.

-- Вы играете со мной,-- сказал он с улыбкой.

-- Вы тоже.

-- У вас это получается профессионально.

-- Я всегда играю.

-- Зачем?

-- А что, по-вашему, значит "не играть"?.. Тем более что, играя, мне нравится жить разными жизнями.

-- А где ваше истинное лицо?

-- Оно такое, каким вы его видите. Оно всегда разное, всегда в соответствии с игрой, которую я играю. Оно отражает сущность игры.

-- Вы так изучаете людей?

-- А вы, по-видимому, решили меня исповедовать.

-- Меня интригует женщина, которую я в первый раз вижу, которая приходит ко мне сама и говорит, что давно уже меня знает.

-- Я этого не говорила.

-- Да?

-- Я тоже в первый раз вас вижу.

-- Ну, это уж слишком!

Он вновь посмотрел на нее так, как смотрят на женщин, которых боготворят, к которым пылают страстью.

-- Кто вы, Оливия, почему вы вдруг возникли в моей жизни?

-- Я -- та женщина, которая скоро отсюда уйдет, и которую вы больше никогда не встретите.

-- Ну почему же? -- улыбнулся он, до белизны в пальцах впившись рукой в подлокотник кресла,-- неужели вы даже не оставите свой телефон?

-- Нет.

-- Почему такая категоричность? Я вас разочаровал?

-- Женщина, оставляющая свой телефон, перестает быть загадкой.

-- Я буду следить за вами до дверей вашего дома.

-- Не выйдет.

-- Почему?

-- Прощаясь с вами, я прощусь с этим миром, уйду и брошусь в Темзу. И пусть врата рая станут дверями моего дома,-- с пафосом ответила Оливия.

-- Боже мой, не стоит этого делать. Избавьте меня от роли последнего свидетеля в расследовании вашей смерти,-- в тон ей заметил Дэвид.

Оба рассмеялись, но внезапно взглянув друг другу в глаза, замолчали, с упоениемую я в первый раз вижу, которая приходит ко мне сама и говори глядя в глубину души друг друга. Она поймала себя на мысли, что его пылкость захватывает все ее существо, погружая в туман под гипнотическим взглядом его черных глаз.

Он взял ее руку в свою. Она ее не отнимала.

Глядя ей в глаза, он мягко гладил нежную кожу ее руки, упиваясь растянутой минутой этого жгучего и сладкого забытья.

Затем, встав, он притянул ее к себе и, мягко обняв, поцеловал в губы.

Она чувствовала себя как во сне. Это был будто провал во времени, провал в дни ее первой школьной любви. Привыкнув к извращенным поцелуям Ричарда, сейчас она будто плыла от неги в объятиях Дэвида, млея от его легких и невероятно нежных и вместе с тем страстных поцелуев.

Она чувствовала себя вновь чистой и невинной девочкой в руках этого девятнадцатилетнего юноши. Ей вновь хотелось испытать сладость первой любви, сумасбродства и безумия юношеской влюбленности, пока не кончилось это полузабытье.

Открыв глаза, она встретилась со взглядом Дэвида. Он горел страстью. Благородной страстью, сводящей с ума. И слишком не похожей на извращенное вожделение Ричарда.

-- Я схожу с ума от тебя...-- произнес Дэвид и снова поцеловал ее.

-- Нет, Дэйв...-- прошептала она.

-- Что случилось?..

-- Нет, сегодня этого не будет.

Она резко отстранилась.

Он не понимал что с ней вдруг произошло.

-- В чем дело, я чем-то тебя обидел?

-- Нет, ничего...

-- Прости меня, пожалуйста прости...

-- Молчи, ты не понимаешь...

-- Что случилось, скажи!..

Он вновь схватил ее за руку. Она взглянула на него -- у него был взгляд человека, не понимающего, что вдруг разрушило упоение этого минутного наслаждения, чем вызвано это меланхоличное сожаление, душащее страсть, в ее взгляде. Она опустила глаза.