Однако около 3 часов дня 14 ноября кто-то, по-видимому, допустил промах, и вместо обычного кодового названия города в радиограмме был упомянут город Ковентри. Черчилль находился на каком-то заседании, поэтому я обратился к его личному секретарю и рассказал ему о полученных сведениях. Я указал, что, поскольку расшифрованная радиограмма отправлена истребительному авиационному командованию, я не сомневаюсь, что оно обратится к премьер-министру с вопросом, что делать, и это будет мучительное решение. До налета оставалось примерно 4–5 часов. Лететь самолетам противника придется дальше к северу, и они пересекут побережье не раньше наступления темноты. Я попросил личного секретаря позвонить мне, когда будет принято решение, потому что, если Черчилль решит эвакуировать Ковентри, пресса и вообще все узнают, что нам стало заранее известно о налете, и необходимо будет принять какие-то меры, чтобы не выдать источник информации. Сидя в своем кабинете, немного усталый после бессонной ночи, прошедшей в условиях жестокой бомбардировки, я представлял себе, что, если каждый попытается выбраться из города за оставшиеся несколько часов наступит полный хаос, а если из-за погоды или еще по какой-либо причине налет отложат, мы напрасно подвергнем опасности источник нашей информации. Я полагал, что премьер-министр с кем-то посоветуется, прежде чем принять решение. Во всяком случае, наши военно-воздушные силы имели достаточно времени, чтобы привести в действие такие контрмеры, как создание помех всем навигационным средствам, которые могут применить немцы. В конечном счете было решено только привести в готовность все службы: пожарные команды, «скорую помощь», полицию, охрану, а также подготовиться к созданию ложных пожаров. Это страшное решение (такие решения иногда приходится принимать на высшем уровне во время войны) было безусловно правильным, но я радовался, что не мне приходится его принимать. Официальная история гласит, что министерство авиации было предупреждено о налете за два дня. Что касается «Ультра», то время налета было известно точно.

Был еще один налет, о котором мы узнали через «Ультра». Он вызвал второй большой пожар в Лондоне в декабре 1940 года.

Африканская кампания

С точки зрения «Ультра» начало 1941 года было разочаровывающим. Перехват информации не помогал нашим попыткам остановить огромные силы «стран оси». Но все же полученные сведения дали Черчиллю точную картину общей стратегии Германии и сообщили некоторые подробности подготовки ее к нападению на Россию. Очевидно, речь шла о прорыве в юго-восточном направлении к остро необходимым для Германии русским нефтепромыслам. Я думаю, можно смело сказать, что именно в результате этой информации Черчилль был готов отчаянно бороться за сохранение наших позиций на Ближнем Востоке. Итальянская угроза Египту была блестяще отражена, и победа генерала Р. Н. О'Коннора у Сиди-Барани, где была взята в плен большая часть итальянской армии, дала столь нужный стимул нашему моральному духу. Но из Берлина поступали тревожные сообщения. Радиограммы «Ультра» указывали на новое сосредоточение немецких войск в Южной Румынии (Гитлер уже заставил Румынию и Болгарию стать государствами, подвластными новому рейху) и до сих пор свидетельствовали о наращивании сил против России. Потом обмен радиограммами между немецким генералом в Румынии и Берлином показал, что затевается нечто другое. Ответ дала директива Гитлера командующему войсками в Южной Румынии, одна из немногих перехваченных нами военных директив фюрера, в которой предписывалось подготовиться к движению в южном направлении через Болгарию для нападения на Грецию.

Было похоже, что Гитлер, не надеясь больше на итальянцев на Средиземном море, намеревался сам охранять свой южный фланг на Ближнем Востоке от англичан, чтобы обеспечить успех своей русской авантюры.