Читаем Опасный искуситель полностью

– Мне надо подняться в свою комнату. Отпустите меня! – потребовала Корделия, придя в ужас от того, что отец может застать их вместе.

Герцог прерывисто вздохнул и помотал головой, словно пытаясь прогнать наваждение. Потом бросил на нее взгляд, полный раскаяния.

– Черт возьми! – пробормотал он и провел рукой по ее волосам, приходя в себя. – Черт возьми! Это не должно было случиться!

Она была с ним полностью согласна, но в глубине души она не могла не сожалеть о том, как быстро из страстного любовника он снова стал герцогом Веверли.

– Безусловно, не должно было!

Он прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

– У меня есть невеста.

Слова эти были как гром среди ясного неба, и смысл их дошел до нее не сразу. А потом – словно гранитная плита придавила ей грудь. Ничего хорошего и не могло из этого выйти – они же люди разных сословий! И все же его признание поразило Корделию.

Как ни трудно это было, она приложила все усилия, чтобы собраться. Ей даже удалось улыбнуться.

– Тогда, пожалуй, вам следовало быть сдержаннее и не целовать меня.

Он открыл глаза и посмотрел на нее горящим взором.

– Безусловно, но я только хотел…

– Ничего, ничего. Я все понимаю, – прервала она, не желая слушать о том, что побудило его вести себя так.

Он поджал губы.

– Достаточно того, что вы все время оправдываете своего отца, Корделия. Не стоит оправдывать меня. – Он расправил плечи и вновь стал безукоризненным герцогом. – Я не имел никакого права целовать вас, и, уверяю вас, впредь я не позволю себе столь безрассудного поведения.

От его слов у нее стало пусто и холодно в груди, но времени размышлять над этим не было – викарий в холле громко звал ее.

– Я должна идти, Себастьян… я хотела сказать, ваша светлость…

Он сдержанно улыбнулся и кивнул.

– Я по-прежнему надеюсь, что мы будем друзьями и этот… инцидент не будет тому помехой.

Она с трудом сдержалась. «Инцидент» перевернул мир для нее, но герцог не должен об этом догадаться. Она беспечно пожала плечами, будто молодые люди чуть ли не каждый день теряли голову и бросались на нее с поцелуями.

– Какой инцидент! Все уже забыто. И не терзайте себя. А теперь прошу меня простить…

Корделия не могла больше этого выносить и предпочла бежать. Она покинула комнату как могла быстро, хоть ноги ее и отказывались слушаться. Ведь еще несколько мгновений, и она могла бы забыться, стала бы вести себя как полная дура и расспрашивать про его невесту, которая наверняка была настоящей леди и подходила ему и по достатку, и по положению гораздо больше, чем Корделия.

Прикрыв за собой дверь, она с трудом удержалась, чтобы не заплакать. Как же ей хотелось выплеснуть наружу все горести, которые принес сегодняшний день! Неужели она влюбилась в герцога?! Но нельзя рыдать только от того, что кто-то поцеловал ее!

Нет, она себе этого не позволит! Сказала она ему, что все забыто, и это будет забыто!

Но, бродя по коридорам гостиницы в надежде встретить не отца, а миссис Блифил, она все думала о том, что такой поцелуй забыть невозможно.

Почти так же невозможно, как отучить отца пить.

Корделия ушла, но Себастьян не торопился ей вслед. Она словно стояла перед его глазами – волосы рассыпаны по плечам, губы алеют от его поцелуев. Бодрый тон ее прощальных слов не обманул Себастьяна, он успел заметить, как встревоженно она взглянула, когда он заговорил о невесте.

Его сжигало чувство вины, эта ноша оказалась для совести непосильной. Он не имел никакого права набрасываться на Корделию. Должно быть, он совсем обезумел. Корделия не принадлежит к тому типу женщин, для которых поцелуй ничего не значит. Она не может не воспринять это серьезно.

Он застонал. Воспринять серьезно? Да никак не серьезнее, чем он сам, хоть в этом он ей и не посмеет никогда признаться. Ее великолепное тело и нежная улыбка будили в нем дикие инстинкты, правда, при этом он чувствовал странную потребность оберегать и защищать ее.

Она сама настолько мила, настолько готова заботиться обо всех, неважно, заслуживают они того или нет. Она умна, талантлива… Он улыбнулся, вспомнив, как забросала она отца цитатами из Писания. И тут улыбка сползла с его лица. Он же больно ранил ее, пытаясь настроить против викария!

Себастьян сжал кулаки. Нет, он не жалеет о том, что нападал на ее отца; должна понять, как бесчестен по отношению к ней викарий, как он пользуется ею.

«Но не больше, чем пользуешься ею ты сам», – шепнула ему совесть. Но, черт подери, он позабыл обо всем – такая она была милая, такая нежная, и все ее обаяние было словно фрукты на прекрасном блюде. Он хотел лишь попробовать их на вкус. А вместо этого – просто впился зубами. Но, право, он давно не вкушал такого!

Пресвятая Богородица, если бы она не услышала голос отца, он бы отнес ее на диван и… Когда она прижалась к нему и прошептала его имя, так нежно, так застенчиво, он потерял рассудок. И стал животным, сосредоточенным на одном – как соблазнить свою жертву.

Эта мысль была для него непереносима. Он развернулся и направился к двери, но увидел на полу ее чепец, наклонился и подобрал его. Никто не должен увидеть здесь этот чепец, иначе пойдут сплетни.