Читаем Опасный искуситель полностью

Она вдруг почувствовала себя странником в далекой, неведомой стране, полной неожиданностей и опасностей. Господи, неужели он с ней заигрывает? Мужчины и раньше оказывали ей знаки внимания, но не в такой интимной обстановке. Как ей себя вести? А пальцы его тем временем легко, едва ощутимо ласкали ее ладонь.

– Ваша светлость, я… – Она говорила, не оборачиваясь к нему.

– Прошу вас, не надо «вашей светлости» и «лорда Веверли». Называйте меня Себастьяном. Мне не нравится, когда вы обращаетесь ко мне как к некоему знатному господину, постоянно вас критикующему.

Он говорил с таким пылом, что она тут же насторожилась. Но дрожи, пронизывающей все тело, унять не могла.

– Я хотел бы, чтобы вы считали меня своим другом, – продолжал он. – Ведь я лишь забочусь о вашем благополучии.

Что значило его внезапное внимание? Хотел ли он лишь успокоить ее или действительно предлагал мир? Не хватало только, чтобы ее опекал красавчик герцог, да еще такой, от одного прикосновения которого она начинала дрожать.

– Прошу простить меня, но у нас с вами слишком мало общего, чтобы мы могли стать друзьями.

– Вы действительно так считаете?

Он говорил так ласково, что она подняла на него глаза, и от того, что она увидела, у нее пересохло во рту. Загадочная улыбка блуждала на его устах, и выражение глаз изменилось. В них горел совсем иной огонь, который передавался и ей.

Она чувствовала каждое прикосновение его пальцев, и вдруг рука его сжала ее руку со всей силой. Другая рука легла ей на талию, он притянул ее к себе, и она оказалась в опасной близости к нему.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, а он наклонился к ней, и лицо его было в нескольких сантиметрах от ее.

– Мне кажется, что у нас с вами слишком много общего. – Она чувствовала его дыхание. – Больше, чем обычно бывает.

Она что-то попыталась возразить, но он не сводил глаз с ее приоткрытых губ и, после недолгого колебания, запечатлел на них поцелуй.

Она могла оттолкнуть его – рука его лишь придерживала ее за талию. Она могла отступить, и он тотчас отпустил бы ее. Но она застыла в его объятиях, глаза ее были полуприкрыты, губы, к которым он приник, слегка дрожали.

Большего ему и не надо было. Нежно и осторожно он приоткрыл ее уста своими, язык его, лаская, коснулся ее зубов.

Она, пораженная, приоткрыла рот, и он продвинул язык чуть глубже. Это была вольность, которой не позволял себе с ней ни один мужчина. Она не могла оправиться от удивления, к которому примешивалось и любопытство.

Она не выдерживала этой ласки, ноги ее подкашивались. Он, как алхимик, добывающий золото, растворял ее своими ласками, и пламя, которое помогало ему, разгоралось ярче и ярче с каждой новой лаской. Она не заметила, как руки ее обвили его шею, и она прижалась к нему так тесно, как позволяла одежда.

Он застонал, и стон этот пробудил в ней какие-то смутные ожидания.

Силы небесные, только и подумала она, а рот его становился все требовательнее, завладевал ее устами полностью, язык его ласкал самые чувствительные уголки ее рта. Голова ее шла кругом, сердце готово было вырваться из груди. Никогда не получала она такого упоительного поцелуя!

– Черт подери! – пробормотал он наконец. – Неудивительно, что отец решил приставить к вам дуэнью.

Слова его были для нее как удар грома. Она готова была сгореть со стыда. Должно быть, он считает ее бесстыжей распутницей! Слишком поздно пожалела она о том, что так легко позволила целовать себя! Она опустила голову, попыталась отвернуться в сторону.

– Прошу вас, ваша светлость, – прошептала она.

Но он только сильнее прижал ее к себе и стал осыпать поцелуями нежную жилку, бившуюся на ее шее.

– Не «ваша светлость», а Себастьян. Я хочу слышать, как ты произносишь мое имя, милая моя Корделия.

– Нам не следует… я… – Она не могла сосредоточиться ни на чем, а руки его ласкали ее плечи, спину.

– Себастьян, – шепнул он ей на ухо. – Скажи: «Прошу тебя, Себастьян, не останавливайся. Обними меня крепче, Себастьян. Я хочу еще, Себастьян!»

– Я не буду говорить ничего подобного, – успела проговорить она, пока он вновь не закрыл ей рот поцелуем.

Она пыталась отвернуться, но он обхватил руками ее голову и не давал ей шевельнуться. Руки его скользнули под ее чепец, ласкали ее волосы. Чепец упал на пол, шпильки посыпались, волосы волной рассыпались у нее по плечам, но она словно не замечала этого – так сладки и требовательны были его уста, что она не в силах была сопротивляться.

Вдруг она услышала какой-то шум в холле, раздался голос викария. Несколько мгновений она не могла очнуться, но потом ее охватил леденящий ужас.

Упершись руками в грудь герцога, она попыталась высвободиться.

– Прошу вас, ваша светлость, отпустите меня!

– Себастьян, – шепнул он, не разжимая объятий. – Я хочу услышать, как ты произносишь мое имя.

– Пустите меня… Себастьян. – Ей пришлось уступить его настояниям.

Но, когда он услышал, как она произнесла его имя, а скрыть трепета в голосе она не сумела, вместо того, чтобы разжать объятия, он обнял ее еще крепче. И тут она услышала, как ее отец спрашивает миссис Блифил, не видела ли она его дочь.