Читаем Опасная скорбь полностью

Он поклонился, повернулся на каблуках и устремился прочь, оставив ее стоять рядом с лошадью: в одной руке – поводья, в другой – хлыст. У границы парка Монк оглянулся. Фенелла уже вовсю кокетничала с джентльменом средних лет, державшим под уздцы своего скакуна.

Хотя версия о любвеобильном лакее казалась Монку мерзкой и маловероятной, все же сбрасывать ее со счетов не стоило. Решив не откладывать в долгий ящик беседу со слугами, он кликнул кеб, кативший по Найтсбридж-роуд. Добравшись до Куин-Энн-стрит, инспектор расплатился с возницей и сошел по ведущим вниз ступеням черного хода.

Кухня встретила его теплом, суетой и ароматами жареного мяса, выпечки и свежих яблок. На столе высились горы очистков. У миссис Боден, кухарки, руки были в муке по локоть, лицо раскраснелось от жара и усердной работы. Кухарка была еще довольно приятная женщина; правда, на руках у нее вздулись вены, да и зубы оставляли желать лучшего.

– Если вы ищете мистера Ивэна, то он сейчас у экономки, – приветствовала она Монка. – А если вам хочется чашечку чая, то вы пришли слишком рано. Загляните через полчаса и не вертитесь у меня под ногами. Я сейчас занята обедом, да и утром им надо что-то есть, как, впрочем, и всем нам.

«Нам» означало «слугам», и Монк тут же сделал на этот счет мысленную пометку.

– Да, мэм. Благодарю вас. Я бы хотел поговорить с глазу на глаз с лакеями, если вы не возражаете.

– Да хоть сейчас. – Она вытерла руки о фартук. – Сэл! Оставь эту картошку и позови Гарольда, а потом, когда он уйдет, – Персиваля. Да не стой ты здесь, размазня! Делай, что сказано! – Кухарка вздохнула и вновь принялась месить тесто. – Вот девчонки пошли! Едят не меньше моряка на судне, а посмотришь на них – еле шевелятся… Муха сонная! Живей, тебе говорят!

Вспыхнув, рыжеволосая девушка выскочила из кухни, и ее каблучки торопливо застучали по коридору.

– И не вздумай задерживаться! – крикнула ей вслед кухарка. – Совсем от рук отбилась! Только бы на лакеев глазеть, кошмар какой-то! Лентяйка! – Она снова повернулась к Монку: – А теперь, если у вас нет ко мне вопросов, шли бы вы тоже отсюда и не мешали. С лакеями вы можете поговорить у мистера Филлипса. Он сейчас занят в погребе и мешать вам не будет.

Монк так и поступил. Посыльный Вилли показал ему дорогу к буфетной – помещению, где дворецкий держал ключи, счета, столовое серебро, а также отдыхал в свободное от службы время. Там было тепло и очень уютно.

Гарольд, младший из лакеев, оказался коренастым белокурым парнем, совершенно не похожим на Персиваля. Должно быть, у него имелось больше достоинств, чем казалось на первый взгляд, иначе бы Гарольд быстро лишился места. Монк задал ему вопросы, которые, скорее всего, уже задавал Ивэн, и получил на них отрепетированные ответы. Трудно было вообразить, чтобы Гарольд оказался тем самым страстным ухажером, о котором говорила Фенелла Сандеман.

Персиваль был совсем из другого теста – держался он более уверенно, даже воинственно, явно готовый в случае чего защищаться до последнего. Когда Монк усилил нажим, лакей почувствовал опасность. На вопросы он отвечал быстро, почти не раздумывая, вызывающе глядя на инспектора.

– Да, сэр, я знаю, что убийца миссис Хэслетт проживает в этом доме. Но это еще не значит, что ее убил кто-то из нас, слуг. Да и зачем нам это делать? Слуга ничего не выиграет, только проиграет. И потом, она была весьма приятная леди; мы ей, кроме добра, ничего не желали.

– Она вам нравилась?

Персиваль улыбнулся. Он явно понимал, куда клонит полицейский, но было ли это свидетельством нечистой совести или же признаком остроты мышления – Монк наверняка утверждать не мог.

– Я лишь сказал, что она была весьма приятная леди, сэр. Вольности я с ней не допускал, если вы именно это имеете в виду.

– Вы слишком быстро об этом заговорили, – заметил Монк. – Почему вы вообще думаете, что я имел в виду именно это?

– Потому что вы пытаетесь свалить вину на кого-либо из слуг, чтобы не связываться с господами, – храбро ответил Персиваль. – Если я ношу ливрею и то и дело говорю: «Да, сэр… Нет, мэм…» – это еще не означает, что я совсем тупой. Вы сами – полицейский, и ваше положение ничем не лучше нашего.

Монк поморщился.

– И вы прекрасно знаете, каково вам придется, обвини вы в убийстве кого-то из домочадцев сэра Бэзила, – закончил Персиваль.

– Я сделаю это лишь в том случае, если у меня будут надежные улики, – коротко ответил Монк. – Пока их нет.

– Тогда, быть может, вы слишком избирательны в своих поисках. – В голосе Персиваля звучало презрение. – Как можно найти то, чего найти не хочешь? А вы ведь не хотите, верно?

– Я буду искать улики везде, где сочту нужным, – сказал Уильям. – Вы находитесь в доме днем и ночью. Вот и посоветуйте: где их, по вашему мнению, стоит искать?

– Ну, мистер Терск, к примеру, ворует вино из погреба – за последние пару лет он ополовинил запасы самого лучшего портвейна. Удивляюсь, как он вообще иногда бывает трезвым!

– Это причина, чтобы убить миссис Хэслетт?