Читаем Они ведь едят щенков, правда? полностью

— Что мы сделали после того, как освободили Ирак? Распустили их армию. Умный ход. Я тогда выступала против этого, спорила до хрипоты. И что произошло потом? В результате мы получили четыреста тысяч обозленных, до зубов вооруженных, безработных, сексуально озабоченных усатых вожаков стаи. И все они жаждали мести. Но кто меня слушал?

— Вы что же, всерьез сравниваете отставных американских военных — со всеми их пенсиями и льготами, казенными счетами и прочими поблажками — с армией Саддама Хусейна?

— Я просто говорю, что сейчас у нас много обозленных ветеранов. Помните «Марш за солдатскую надбавку» в тридцать втором? Гуверу пришлось отрядить Макартура, чтобы тот открыл огонь по этим бедолагам[21]. Думаете, такое не может повториться?

— Хотите честно? В ближайший триллион лет такое не повторится. А вы меня только нервируете подобными разговорами.

— Очень жаль, — ехидно улыбнулась Энджел. — Я-то думала, вы хотите выступать в высшей лиге.

— Нет, — ответил Жук. — Я самый рядовой уличный жулик с Кей-стрит, пытающийся заработать лишний доллар. — Жук поднялся — на сей раз, без всяких признаков возбуждения. — Я позвоню вам позже. Мы еще что-нибудь придумаем.

Энджел рассмеялась.

— Вы что — поверили, что я это всерьез? Вот это да!

— У вас странное чувство юмора, — сказал Жук. — К тому же у вас в вестибюле висит лозунг, который действительно гласит: «Экстремизм в защите свободы — не порок».

— О боже!

— Что такое?

— Барри!

— Голдуотер?

— Я же обещала забрать его в четверть пятого!

Она вытащила свой мобильник.

— Барри? Привет, мой золотой! Это мамочка. Знаю. Знаю. Мама такая бяка! Она должна была приехать еще полчаса назад! Плохая мама. А Йоланда рядом, зайчик? Слава богу. Передай трубку Йоланде. Йоланда? Си, си, мистейко-бигго. Энормо. Сьенто, сьенто. Йо би каса ин венте минутос. Верни Барри телэфоно. Грасьяс, грасьяс, грасьяс[22]. Барри, зайчик? Мамочка едет к тебе, детка. Целую тебя, мой мусик-пусик.

Идя по тротуару, Жук чувствовал, что совершенно сбит с толку: Энджел была настоящим клубком противоречий. Вот она предается вслух фантазиям, как сколотить банду из недовольных американских ветеранов и их руками устранить Далай-ламу, — и через секунду уже сюсюкает по телефону с восьмилетним сыном.

Зазвонил его мобильный. Звуковой сигнал — голос из Хьюстонского центра управления полетами: «Три, два, один, зажигание» — извещал о том, что звонит Чик Девлин.

— Жучище, — сказал Чик. — Как дела — висят?

— Висят — в восьмидесяти сантиметрах над землей. А твои как — болтаются?

— Ты следишь за этой безумной историей — про то, что китайцы пытались уделать Далай-ламу?

— Слежу ли я за ней? — рассмеялся Жук. — Ты меня спрашиваешь — «слежу» ли я за ней?

Наступила пауза.

— Черт возьми! Ты что, хочешь сказать… ого. Правда?

— Мы говорим по мобильному, Чик.

— Ах да! Точно, точно, — возбужденно проговорил Чик. — Вот черт! Ну и ну! Тогда знаешь — перезвони мне по наземной линии как можно скорее. Ну, эти китайцы! Они и перед мокрым делом не остановятся!

— Да, они непрошибаемые ребята.

Голос Чика так и звенел от радости.

— Просто неслыханно! Я слышал, он настоящий душка, этот Далай-лама. И вообще, меня всегда привлекали все эти буддийские дела.

— Может, тебе новую ядерную ракету в его честь назвать? Думаю, ему это польстит.

— Ладно, перезвони мне с городского, когда доберешься до офиса.

Жук продолжил путь — он как раз шел в свой офис на Кей-стрит. Его одежда отсырела от испарений, которые поднимались над раскаленным тротуаром почти видимыми струями. Он задумался: насколько раскрывать свои карты Чику? Чик явно пришел бы в восторг, однако не надо забывать: запущенный слух заглох-таки. Новые запросы Гуглу приносили заметно меньше ответов. Он еще успеет рассказать Чику об идее Энджел — обратиться к Американскому легиону и сколотить шайку наемных убийц.

Заказное убийство. Интриги. Тайные телефонные переговоры. Жук почувствовал себя персонажем из собственных романов. Ему понравилось это ощущение. Он задумался. А как бы поступил в такой ситуации Бак Турок Макмастер? Правильный ответ: действовал бы хладнокровно.

Не успел Жук усесться за стол, как зазвонил телефон. Чик.

— Ах ты сукин сын! — выпалил Чик, в голосе которого слышалось ликование. — Ах ты сукин сын! Ах ты злой гений!

— Я вижу, что ты доволен, — бесстрастно отозвался Жук. — Но не торопись обмочить штаны от радости. Напомню тебе — на случай, если ты не заметил, — что наш друг в шафрановых одеждах полностью выздоровел. Он снова резвится, обнимается с Папой и толкает речи об окружающей среде. Я не удивлюсь, если в скором времени увижу фотографию, где он бросает мяч в корзину вместе с «Гарлемскими Глобтроттерами»[23] или бьет в тамбурин на сцене вместе с Боно[24].

— Ну, ты смотри, только не упускай теперь инициативу, Жук.

— Да я держу ее, босс, крепко держу.

— Ладно, держи и дальше. А у меня тут есть бычок, который так и храпит, так и рвется выскочить из загона.

— Как поживает этот твой бык? — спросил Жук.

Чик понизил голос.