Кэтрин медлила. Она в нерешительности посмотрела на отца. «А может, попросить его уделить мне немного времени, прежде чем граф поговорит с ним?» – подумала девушка. Но как объяснить все таким образом, чтобы отец не стал задавать вопросы, на которые она не хотела отвечать? Кэтрин тихонько вздохнула и пошла следом за тетей. В том, что случилось, ей некого было винить, кроме самой себя.

Сэр Хардвик отрезал кончик сигары и уже собрался ее закурить, когда Грэнби с невозмутимым видом объявил о своем намерении. Хардвик тут же забыл про сигару и в изумлении уставился на гостя:

– Взять Кэтрин в жены? Простите, я не ослышался? Вы хотите жениться на моей дочери?

– Совершенно верно, сэр, – сказал Грэнби. – И чем раньше, тем лучше. Хотя я знаю: у молодых леди есть собственное мнение по поводу того, как следует устроить свадьбу, так что подготовка может затянуться. Думаю, венчание произойдет осенью. Если, конечно, вы дадите свое согласие.

Хардвик отложил незажженную сигару и потянулся к бокалу. Сделав глоток бренди, он снова уставился на графа:

– Простите... но почему?

Грэнби улыбнулся:

– Кэтрин вполне мне подходит. Ваша дочь красива, умна и...

– И невероятно упряма, – заявил сэр Хардвик. В задумчивости глядя на графа, он продолжал: – Вы уже говорили с Кэтрин?

– Да. И должен признаться, что она без особого восторга отнеслась к перспективе выйти за меня замуж.

Последовала пауза. Сэр Хардвик, наконец-то закурив свою сигару, спросил:

– Имеет ли это внезапное предложение какое-либо отношение к тому, что случилось на прошлой неделе?

– К чему именно? – Грэнби налил себе бренди, отошел к камину.

– К этим проклятым скачкам, разумеется. К встрече на рассвете, вашему плечу и к тому, что моя дочь вела себя так, как будто лишилась присущего ей здравого смысла.

– Иногда мне кажется, что это я лишился рассудка, – с улыбкой ответил граф. – Видите ли, сэр, мне очень нравится ваша дочь, и я убежден, что она будет мне хорошей женой. Полагаю, мне удастся убедить ее в том, что этот брак принесет пользу нам обоим.

Хардвик засмеялся:

– Ах вот в чем дело! Я так и думал. Мужчинам остается только удивляться, почему женщин называют слабым полом.

– Да, действительно. – Грэнби снова улыбнулся.

– Мне тоже пришлось потратить немало времени на уговоры, когда я решил жениться на Люсинде, – продолжал сэр Хардвик. – Ей не нравилось то, что ее мужем станет военный человек. Но моя настойчивость победила. Обычно так и бывает.

– Могу ли я понять ваше замечание так, что вы не возражаете?

– Было бы глупо возражать против такого брака, а я не глупец. Но я прекрасно знаю, насколько упрямой может быть Кэтрин, если ей что-нибудь взбредет в голову.

– Так и получилось, сэр, – кивнул Грэнби. – Ей уже кое-что взбрело в голову. – Он усмехнулся и добавил: – Она предложила мне Урагана, только бы я побыстрее покинул Стоунбридж.

– Не могу сказать, что вы меня удивили, граф. Иногда она становится ужасно дерзкой. Вам будет нелегко держать ее на коротком поводке.

– Думаю, вы правы. Но должен признаться, что даже ее дерзость мне по душе.

Хардвик ненадолго задумался. Потом кивнул:

– Очень хорошо, милорд. Я поддерживаю ваше решение. Но мое слово не разрешит ситуацию. У Кэтрин на все свое мнение.

– Мне требовалось только ваше согласие, – ответил граф.

Глава 15

Кэтрин смотрела на солнце, поднимавшееся над поросшими лесом холмами. Даже если бы она очень постаралась, то не смогла бы изменить отрицательное мнение о графе. Это было невозможно после всего, что он сделал, после его торжествующей улыбки, с которой он вошел в гостиную следом за отцом.

Все было решено. Во всяком случае, так казалось каждому, но только не ей. Свадьба была назначена на конец сентября.

Свадьба!

Неужели ей действительно придется стать женой Грэнби? Но ведь он не любил ее, и почти не было надежды на то, что граф когда-нибудь станет испытывать к ней такие же глубокие чувства, как она к нему. А Кэтрин действительно их испытывала – было бы бессмысленно это отрицать.

Лужайку заливали лучи солнца, но в доме было еще тихо, и Кэтрин решила спуститься вниз. Когда она зашла на кухню – на ней были бриджи и полинявший жакет, – там уже находилась миссис Гибсон.

Вчера вечером ее отец отменил все ограничения. Единственное, что ей запрещалось, – это садиться на Урагана. Кэтрин не терпелось насладиться свободой, а по-настоящему свободной она чувствовала себя только в седле. Быстро позавтракав, девушка вышла из дома и направилась к конюшням. «Как хорошо, что Грэнби еще не спустился, – подумала она. – Ему не удалось испортить мне утро».

Вспоминая о вчерашнем вечере, Кэтрин сама себе удивлялась. Действительно, просто невероятно, что она так легко приняла поздравления отца, что она встретилась со взглядом Грэнби и ничего не сказала, что ни одно слово протеста не сорвалось с ее губ. Но почему же она поступила именно так? Потому что ее учили отвечать за последствия своих поступков? Или потому, что в глубине души она хотела выйти замуж за графа?