Читаем Он – Форс полностью

– Ты вернешься, если тебе не понравится, – жала я на последние кнопки, – войдешь обратно в этот холл и будешь жить с иллюзорными людьми. Просто… попробуй. Время на исходе.

Она прожигала меня взглядом почти как тату Крейдена. Облизнула губы, открыла и закрыла рот.

– Я… проверю, – сказала себе, не мне, – сделаю один шаг…

«Чтобы убедиться, что я не сумасшедшая…»

– Да! – заорала я, как демон ада, которому согласились продать душу. – Только, пожалуйста, быстрее…

У меня не было ни часов, ни телефона, но тот факт, что отведенного мне времени осталось секунд тридцать, я чувствовала кожей.

– Марго, дверь скоро закроется…

Она положила полотенце, судорожно вдохнула – незнакомая дверь казалась ей пастью монстра, входом в собственное сумасшествие.

– Не дай Девенторам вывести тебя из игры навсегда, – давила я шепотом, – не дай им победить тебя…

Она, казалось, не слышала. Шаг по направлению к двери, один, другой – ей было страшно.

– Один раз, – раздался ее тихий напуганный голос, – чтобы навсегда убедиться…

– Один раз, – я двигалась следом, как коза, привязанная на веревке. – На той стороне ничего страшного, там просто коридор…

– Коридор, – повторила она эхом, и я испугалась, что сейчас спустится из комнаты лже-Вилора, что любой щебечущей фразой вернет Марго обратно. Пусть будет не как в фильмах, пусть «враг» не появится в самый критичный момент…

– Давай же…

Перед порогом она застыла, как изваяние.

Десять секунд, девять, восемь – теперь счетчик громко тикал прямо в моей голове.

Последний шаг наружу она делала зажмурившись. И пусть в тот момент я не находилась в шкуре Маргариты, ее отчаянную панику мне отлично передало пространство – жгучую, тугую, чернющую, как нефть.

– Я только посмотрю…

И она занесла ногу для последнего шага.

Крейдена в коридоре не было.

Снова арестантка, снова в робе – волосы спутаны, на лице морщины, в прядях седина. И тотальная пустота в глазах, как у манекена. Шок. Теперь она видела другое: пустой коридор, множество дверей, серый палас – иллюзия схлынула. И у Маргариты подкосились ноги.

– Значит, правда…

Она сползала по стене, ударенная осознанием того, что долгие годы провела в камере, в тесных стенах. Она теперь задыхалась, она пыталась плакать.

– Крейден! – заорала я. – Крей!

Ее рот скривился в преддверии истерики, но вдруг закатились глаза – истерзанный переживаниями разум обнял обморок.

Я поймала Марго тогда, когда Форс быстрым шагом вышел из-за ближайшего поворота, прижала безвольное уже тело к стене, чтобы не упало.

– Помоги…

И он подхватил ее.

Не было выстрелов. Не было погони.

Женщину на руках он нес так же легко, как нес бы пакет с ватой.

– Давай, в машину…

– Нас заметят?

– Нас уже заметили.

– Что… теперь будет? Твой отец…

– Мой отец уже вынес вердикт моим действиям. Как только мы покинем территорию тюрьмы, доступ в любой из изоляторов мне будет закрыт.

– Это… плохо?

– Это относительно мягкое решение. Мы же больше не собираемся никого спасать?

Доступ… Наверное, с Крейденом связались. Через передатчик, через его тату. Я не знала, как «видят» Девенторы, как они реагируют, как наказывают. Я вообще о них до сих пор ничего не знала, но тот факт, что за нами не гонятся с бластерами, вызывал у меня испуганное облегчение.

До машины мы добрались быстро, безвольную Маргариту аккуратно поместили на заднее сиденье.

– Теперь назад, – скомандовал Форс, усаживаясь за руль. Где-то там за нами плотно затворились входные створки центральной двери тюрьмы. Теперь их не отпереть ни ломом, ни бомбой. – Я отвезу ее для адаптации своему другу, он поможет ей акклиматизироваться. Сам займусь документами. А ты подготовь отца…

Пристегнулись мы синхронно.

– Что ему сказать? – спросила я нервно. – Когда ее ждать?

– Завтра.

«Это быстро».

– А ей хватит времени на «акклиматизацию»?

– Да.

Если да, значит, да.

Он, жесткий, с поджатыми губами и стальным отблеском в глазах, взглянул в зеркало и завел мотор.

*

(Fearless Soul – You Are Not Alone)

Тот момент, когда день постепенно уходит на убыль.

Чуть розоватый воздух; еще светло, но вокруг все уже персиковое, теплое. Дорога в обе стороны съела много часов. Теперь я курила за растущей у дома туей, скрывающей меня плотными ветвями от подъездной дорожки. Если приедет отец, не увидит.

Хотелось просто «побыть». Иногда переломный момент собственной жизни хочется задержать, растянуть – тот самый, когда знаешь, что «дальше только хорошо».

Полз вдоль стены дым – я выдыхала его вместе с напряжением.

«Мы славно потрудились».

Помнилась рука Крейдена, лежащая поверх моей в машине, помнились его слова – «ты молодец».

Все удалось. Все получилось.

И этот угасающий день, этот закат – мой. Каждой своей минутой.

Я докурила до половины, когда хлопнула входная дверь – на крыльце показался отец с мусорным мешком. Чего я не ожидала, так это того, что он окажется дома…

И, конечно, он сразу почувствовал дым, сразу завернул туда, где стояла я – мы встретились взглядами.