Читаем Он – Форс полностью

Хорошо, что в городе нет единой прокуратуры и системы правосудия. Батя рассказывал, что когда-то давно такие были, но исчезли, когда появились Девенторы. История в учебниках была переписана и затерта, растворились и канули в небытие многие детали. Теперь работали только ЧБРы – частные бюро расследований, коих по городу насчитывалось штук двадцать. В них обращались родственники погибших, если считали, что правосудие не свершилось или свершилось неправильно. Платили за дополнительные расследования, выворачивали карманы для того, чтобы узнать подробности – на Девенторов никто не полагался. Их логика оставалась неясна. И, если у Алии кто-то остался, кто-то заинтересованный в расследовании, кто-то, способный заплатить…

Я вздохнула.

Дерьмовые времена для меня настали.

– Да, беговые дорожки возьму… Две штуки. Мячи, гири – все привози, – общалась с кем-то по телефону Ирма. Повзрослевшая за последние пару лет, приобретшая деловую хватку. – Для груш нужны крюки в потолке, их еще нужно заказать. И ты слышала про Чака, который открывает фотосалон?

Я не имела понятия о том, кто такой Чак, да и чужие заботы казались мне шумом соседней галактики.

Болты проверены, детали смазаны. Велики, пусть и не новые, стали выглядеть после моей «огранки» куда лучше, чем до неё.

Деньги я брать не захотела, но мне запихнули их в карман. Прижимая трубку к уху, чмокнули на прощанье.

В два часа пополудни я вышла на улицу.

*

Этот район я почти не знала – микс старых домов, обшарпанных высоток, узких переулков. Погода поганая – ледяной ветер под куртку; я привыкла ходить, накидывая на голову капюшон, как воровка, как преступница, и это ощущение скребло позвоночник наждаком. Мне порядком надоел страх; постоянное напряжение перетекало в злость.

Надеясь срезать путь до ближайшей остановки, я свернула в один из незнакомых переулков, похожий на тоннель. Здесь не было подъездов, а дома примыкали друг к другу так плотно, что образовывали коридор.

Отличное место для ловушки.

Ловушкой оно и стало, когда позади меня возникла компания из трех человек. Высокий и широкоплечий чувак с массивной челюстью держал в руках радар, и я сразу поняла, что радар этот отыскивал сигнал моего сотового (знала же, что телефон желательно сменить, но Форс… вдруг бы он позвонил?).

– Вот она!

На меня указал рукой другой – ниже, уже, некто с вытянутым «тараканьим» лицом. Рядом девка лет девятнадцати от роду с ярко-бордовыми волосами и пирсингом в губе.

И да, я неплохой бегун и, возможно, убежала бы, если бы не споткнулась о булыжник, не потеряла скорость…

Меня зажали, окружили, совсем как забитого неудачника в школе, толкнули к стене.

– Слышь, ты, Вилора Эштон, – процедил злобный крепыш, чей возраст при рассмотрении оказался больше благодаря морщинам, – куда торопишься?

– А ты кто такой вообще? – Я дернулась плечом, сбрасывая чужую тяжелую руку.

Я не рохля и не плакса. Будут зажимать – буду выцарапывать глаза, как кошка.

«Кто такой» спрашивать не имело смысла, у всех троих на куртках эмблемы «Акул» – зубастая пасть, глотающая наживку.

– Алию знаешь, да?

Мне пришлось проглотить образовавшийся в глотке камень. Засунуть в зад свою нервозность и страх, моментально переключиться в режим «вруна». Если сейчас свою шкуру не спасу я, ее не спасет никто.

– Работали вместе. Дальше что?

– И типа ты не знаешь, что с ней?

– А что с ней?

На меня смотрели злобно и холодно. «Они тоже фанатики», – думалось мне отстраненно. А фанатик – это один шаг до маньяка.

– Ты приходила вчера к ней в гости.

«Ненавижу камеры».

– Ее не оказалось дома.

– И ты ждала…

– Да, ждала.

«О чем им известно?» Когда врешь – ври до конца.

– Долго…

– Тебе какое дело?

– Да она это! – неприятно взвизгнула девка, и мне захотелось ее придушить за один только звонкий саркастичный голос. Однако на лице «таракана» не было уверенности, он, скорее, наблюдал.

– Руки от меня убрали! – невиновный не даст себя в обиду. Будешь защищаться – будут нападать. Последнюю фразу я гаркнула так, что поморщился даже мужик с тяжелой челюстью.

– У неё что-то на тебя было. – Он смотрел на меня, как та самая акула на эмблеме. – Она говорила. Не сообщила только, что именно, но мы найдем, ты не сомневайся.

В моем горле стоял прогорклый вкус.

– Это ведь ты, да? – напирала девка.

– Что я? – лязгнула я невидимыми зубами. Как много им известно?

– Ты с ней что-то сделала!

Девка, вероятно, была ее подругой.

Но пояснения дал мужик с радаром:

– Вокруг ее дома с утра медики и миротворцы. Они не дали нам войти в квартиру. И ты точно к этому причастна…

«Вон оно что. Догадки. Никаких доказательств».

– Я ушла, когда мне надоело ее ждать. И идите на хер.

– А ты не груби…

Девяносто девять шансов из ста, что наша встреча закончилась бы синяками и оторванными рукавами, если бы не оклик «таракана»: – Девенторы! Валим отсюда!

Мадам с бордовыми волосами дала деру первой. «Таракан» ждал друга, а тот зыркал на меня с яростью.

– Это за тобой, да, сука? Вот сейчас и посмотрим, причастна ты или нет.