Читаем Он – Форс полностью

«Давай!» – я любила Крейдена. Не знаю, когда я поняла это, но поняла совершенно точно. Я не могу его потерять – никак, никогда. Таких, как он, больше нет. Дело не в этом месте, не в Мерил Ханте вообще. Пусть он отлупит меня по жопе, когда вернется, я готова сожрать тонну песка, если он прикажет. Не прикажет, конечно, но вдруг явило себя на поверхность мое очень глубинное к Крейдену чувство.

– Он сделал это! Сделал! – орал админ спустя какое-то время. Я же разваливалась внутри на части от пережитого напряжения. – Ему полагается приз, вы знаете об этом? Денежный. За новый установленный рекорд. Пятьдесят тысяч…

К черту деньги. Я нашла бы их сама заранее, если бы знала, через что здесь придется пройти.

– Это все? – Кажется, это с моей шеи сваливалась удавка. – Больше ничего?

– Больше ничего! – усатый смеялся от облегчения, его глаза впервые блестели так, как, наверное, блестели редко. Мне же хотелось убраться отсюда подальше.

– Где он? Где его встречать?

*

(Lauren Daigle – Rescue)

В мужскую душевую, наверное, было нельзя. Но мне было наплевать, я к ней бежала.

Если бы меня сейчас снимал какой-нибудь дрон, он бы вещал на экран сумасшедшую от чувств девушку. Распахнутую ей дверь, мужчину с порезами от кошачьих лап на груди, поворачивающегося на звук.

Из лейки хлещет горячая вода, везде пар; голый Форс. Мощный, взмыленный, все еще пышущий адреналином. По его телу стекают струи; на животе, ногах, предплечьях пятна от ожогов.

– Если бы я знала… – Я задыхалась, мне не хватало чувств. – Если бы я только знала… Куда?! Без страховки?

«Как ты мог?!»

Наверное, я не смогла бы заколотить по его груди, даже если бы захотела. А еще не смогла бы, потому что мои руки тут же перехватили, потому что впечатали в кафельную стену. Мои ноги ватные, у меня вообще все внутренности давно стали ватой.

«Я же люблю тебя, идиот…»

Он поцеловал. Без слов, но с таким чувством, с каким выдыхают огромное напряжение, с которым прижимаются к тому, по кому соскучились чрезвычайно.

– Я… могла тебя… потерять…

– Не могла.

На меня попадала морось из душа – промокала кофта, промокали штаны. Стали мокрыми от воды на полу кроссовки – какая все это мелочь. А его пальцы, расстегивающие молнию, – не мелочь.

– Тебе… не больно?

Я же боялась касаться ожогов на его коже. Сколько синяков, сколько «битых» мест на его теле, порезы на лбу, щеке – я себя прокляну.

– Мне не больно.

Куда-то делись под жадными пальцами мои штаны, после трусики – все сползло вниз, в лужу.

То чувство, которое я испытала, когда он вошел в меня, я не забуду никогда. Абсолютная мягкость, готовая принять, и жесткая, агрессивная мужественность, которую жаждешь. Не грубый, но все еще взмыленный, полный стальных канатов внутри, он брал, как воин, дорвавшийся до своей женщины. Он целовал, брал целиком, он входил в облако, готовое поглотить все его напряжение до последней капли. С нас капало, по нам текло, нас окутывало паром – я же чувствовала только его. Никогда в жизни я не хотела мужчину так сильно, как теперь хотела Крейдена.

Я обнимала его, когда он заканчивал, ликовала, когда он вздрагивал на последних толчках, испытывала триумф, ощущая, как расслабляются его мышцы. Я знала, что держу не его спину, не его тело, я чувствовала, как держу в своих теплых ладонях что-то другое, настоящее – его сердце.

*

(Elyanna feat. Massari – Ana Lahale)

Он ел жадно. Крейден ел, как очень голодный мужчина. Картошку, бургер с мясом, хлеб с сырной корочкой, снова картошку. Он и был голоден, он только что сбросил такое количество калорий, какое в спокойном состоянии мог бы потерять за неделю. Пусть цифры относительны, пусть я никогда не занималась точным расчетом калорий, но его напряжение, а теперь и его аппетит, видела наверняка.

А еще он ел сексуально. Не знаю, как такое возможно? Сначала он бегал весь такой на взводе, а теперь с тем же количеством напористости поглощал еду. И на это можно было смотреть бесконечно.

Мне же кусок в горло не лез – нервы на лоскуты. Им, бесконечно мужественным, тоже требовалась наша забота, то самое женское тепло, и мне хотелось Форса обнять. Укрыть невидимым крылом курочки-наседки, чтобы в его сердце поселился уют.

«Я здесь. С тобой». Раньше всегда рядом был он. Теперь рядом была я.

Чтобы это знать, ему хватало тех коротких взглядов, которые он бросал на меня.

– Извини, собеседник из меня пока… не очень.

Ему нужен был запас сил.

– Если еще раз извинишься, я закажу тебе все по кругу в двойном размере.

И расползлась на моем лице улыбка.

«Ешь. Это не просто процесс восстановления сил, но процесс получения удовлетворения. И наблюдать за ним приятно».

Кафе было маленьким, придорожным, но вполне уютным. Несколько столов на манер вагона, красные диваны, расторопные официантки. Крейдена, на чьей щеке красовался след от удара, они рассматривали с затаенным любопытством. Синяк их не смущал, их привлекала его сильная широкоплечая фигура, его аура.