Примерно в пятидесяти ярдах от нас Крон убивает Аполлона – судя по всему, исполинской дубиной. Кажется, свирепые ветры, воющие у вершины Олимпа, понемногу развеивают громадину из грозовых туч, которая высится над оставшимися без крыши стенами Великой Залы Собраний.

Гефест усмехается и щёлкает по прибору из стекла и бронзы, висящему на его жилетке среди сотни прочих безделушек.

– Увидел, не сомневайся. И Громовержец тоже. Знаешь, почему он велел мне создать тебя, Хокенберри? Чтобы его нынешнее восхождение на Божественный Престол не осталось без наблюдателя – такого наблюдателя, провались он пропадом, который мог бы всё записать. Мы же сплошь неграмотные, ты в курсе?

Не дав мне пошевелиться или сказать хоть слово, бессмертный карлик берёт мой тяжёлый квит-медальон, срывает его, сломав цепочку, и крепко давит в массивной грязной руке.

«ОГосподиИисусевсемогущийненадо…» – успеваю подумать я.

Бог огня чуть раскрывает огромный кулак и ссыпает блестящие крошки в широко оттянутый карман жилета.

– Не наложи в штаны, Хокенберри! – хохочет бессмертный. – Эта игрушка никогда не работала. Смотри – никакого внутри механизма, мать его! Один диск, чтобы было что крутить. Слышал когда-нибудь о перышке Дамбо?

– Он же работал… как же раньше… я же вернулся с… он же помогал…

– Это не он, – возражает Гефест. – Собирая вас, я вложил наногены, которые позволяют любому квант-телепортироваться, совсем как большие мальчики. То есть как мы, боги. Просто вам не полагалось ведать об этом раньше времени. Афродита совершила фальстарт, когда вручила тебе подделку, вздумав использовать тебя как наёмника против Афины.

Я дико озираюсь. Великая Зала Собраний рухнула. Поваленные колонны лижет яркое пламя. Поле битвы стремительно разрастается, однако вершина вулкана заметно пустеет: боги всё исчезают, ища спасения на Земле Илиона. Тут и там открываются Брано-Дыры. Титаны и чудища преследуют удирающих олимпийцев.

Существо из грозовых туч, сорвавшее крышу и три этажа Великой Залы Собраний, бесследно исчезло.

– Помоги мне спасти греков, – говорю я, невольно стуча зубами.

Гефест опять смеётся и вытирает жирный рот тыльной стороной ладони, испачканной в саже.

– Я уже очистил вашу чёртову Землю Илиона от всех остальных людей. С какой стати беспокоиться из-за греков? Или троянцев, если на то пошло? Много они обо мне заботились в последнее время? Впрочем, кто-то ведь должен поклоняться новому владыке трона, который я через несколько дней займу…

– Так это ты очистил планету? – Мои глаза лезут на лоб. – Ты превратил человечество этой Земли в синий луч, который растёт из Дельф?

– Проклятие, а ты на кого думал? На Зевса? С его-то мозгами? – Гефест качает головой.

Братья-титаны Крон, Япет, Гиперион, Кей, Крий и Океан шагают в нашу сторону. Их руки залиты ихором.

Внезапно из-за горящих руин появляется Ахиллес. Он облачён в золотые доспехи. Красивый щит щедро забрызган бессмертной кровью, клинок высоко поднят, глаза безумно сверкают сквозь щели пыльного, в грязных разводах шлема. Не обратив на меня внимания, призрак орёт Гефесту:

– Зевс удрал!

– Само собой, – отзывается бог огня. – Ты думал, он станет ждать, пока Демогоргон утащит его за собой в Тартар?

– Даже локатор голографического пруда не смог его отыскать! – бушует быстроногий. – Я заставил помочь Диону, мать Афродиты. Она сулила найти Кронида в любой точке вселенной, а когда не справилась, я порубил её на кусочки. Так где же он?!

Бородатый карлик ухмыляется.

– А помнишь, мужеубийца, куда Зевс укрылся от всех глаз, когда Гера пожелала затрахать его и погрузить в вечный сон?

Ахиллес хватает олимпийца за плечо и чуть ли не отрывает от земли.

– Дом Одиссея! Перенеси меня туда! Быстро! Очи Гефеста недобро сощуриваются.

– Не смей приказывать будущему владыке Олимпа, сингулярность. Ты всё-таки кратковечный, так что учись уважать старших.

Человек разжимает пальцы, отпустив кожаную жилетку бога.

– Пожалуйста. Скорее. Прошу тебя. Кузнец кивает и смотрит на меня.

– Схолиаст Хокенберри, отправляйся с нами. Зевс готовил тебя именно для этого дня. Ему был нужен свидетель. Вот и будешь свидетелем.

82

Моравеки на «Королеве Мэб» следили за происходящим в режиме реального времени, поскольку нанокамеры и передатчики Одиссея исправно работали, однако Астиг-Че решил не транслировать репортаж на глубины земного океана, где Манмут и Орфу шесть часов кряду нарезали боеголовки с чёрными дырами, погружая их в трюм «Смуглой леди». Никто на судне не желал отвлекать друзей от их работы, которой оставалось ещё часов на шесть.

А отвлечься им было бы на что.

Занятия любовью – если можно так назвать неистовое совокупление Одиссея с женщиной, представившейся как Сикоракса, – временно были прерваны. Парочка растянулась на всклокоченных покрывалах, попивая вино из больших двуручных кубков и подкрепляясь плодами, когда похожее на амфибию чудище с жабрами и клыками отодвинуло занавес и, шлёпая когтистыми перепончатыми лапами, вошло в покои Си-кораксы.