Читаем Олимп полностью

– Верно, – согласился Даэман. – Однако у меня такое чувство, что между ними есть какая-то связь. Может, и прежде была.

Женщина кивнула, поморщилась от боли и побрела дальше. Скупо цедя слова, люди тянулись неровными рядами по вновь погустевшему лесу, пересекли по льду знакомый поток и взяли курс на крутой пригорок, мохнатый от высокой заиндевелой травы и кустарников.

С неба спустился соньер.

– Ещё четверть мили! – крикнул Греоджи. – Войниксы уходят на юг. До них уже мили две.

Достигнув заветной дороги, колонисты оживились, начали перешёптываться, хлопать друг друга по спинам. Будущая мать взглянула на запад, в сторону Ардис-холла. С крытого моста как раз виднелся изгиб дороги, ведущей к большому особняку, а вот самого здания, разумеется, не было, даже столб тёмного дыма. успел рассеяться. Перед глазами заплясали чёрные точки, желудок на минуту свело. Супруга Хармана застыла, прижав ладони к коленям и опустив голову.

– Ада, как ты себя чувствуешь?

Голос принадлежал бородатому Ломану, облачённому в жалкие лохмотья; одна из тряпок была обмотана вокруг правой руки, на которой после ночной битвы с войниксами при Ардисе недоставало четырёх пальцев.

– Хорошо. – Женщина выпрямилась, выжала улыбку и поспешила догнать маленькую группу колонистов, бредущих во главе шествия.

До факс-павильона уже оставалось менее мили; пейзаж смотрелся бы очень знакомо, когда бы не этот непривычный снег. Войниксы никак не давали о себе знать. Пролетев над головами, соньер взвивался в небо и, описав широкий круг, со свистом возвращался, Греоджи снижался, показывал друзьям большой палец и уносился вперёд.

– Куда же нам факсовать? – обратилась Ада к своему кузену.

Она ясно слышала странную безучастность в собственном голосе, но слишком устала и терзалась болями, чтобы вкладывать силы ещё и в разговор.

– Трудно сказать, – произнёс поджарый, мускулистый мужчина – некогда пухлый эстет, мечтавший соблазнить юную кузину. – По крайней мере непонятно, куда нам деваться надолго. Уверен, что Чом, Уланбат, Парижский Кратер, Беллинбад и прочие узлы из числа самых заселённых Сетебос опутал паутиной из голубого льда. Зато я знаю одно необитаемое место, в которое иногда заглядываю, это в тропиках. Там тепло. Просто заброшенный городок, но на берегу океана – правда, неизвестно какого, – ив лагуне. Зверья там немного, разве что ящерки, да кабаны иногда пробегают. Кажется, людей они вообще не боятся. Можно было бы половить рыбу, поохотиться, наготовить новых луков со стрелами, позаботиться о раненых… короче, залечь на дно, пока не придумаем, что делать дальше.

– А как нас отыщут Харман, Ханна и Никто-Одиссей? – спросила будущая мать.

С минуту Даэман молчал, и Ада прочла его мысли: «Мы даже не знаем, живы ли они. Петир утверждал, будто твой муж исчез вместе с Ариэлем». Однако в конце концов кузен промолвил:

– Всё просто. Кто-нибудь из нас то и дело будет сюда наведываться. А ещё – можем оставить в Ардис-холле сообщение с кодом факс-узла нашего убежища в тропиках. Харман умеет читать, а войниксы, по-моему, нет.

Ада печально улыбнулась.

– Они могут многое, чего мы себе раньше даже не представляли.

– Ага, – кивнул бывший любитель бабочек, и разговор оборвался до конца пути.

Факс-павильон остался почти таким же, каким его покинул Даэман двое суток назад. Разломанный частокол, повсюду засохшая кровь людей, защищавших узел не на жизнь, а на смерть: тела растащили войниксы или дикие звери. А вот само открытое круглое сооружение и колонна посередине выглядели нетронутыми.

Колонисты нерешительно замялись на пороге, оглядываясь через плечо на глухую чащу. Когда приземлился соньер, товарищи помогли сойти раненым; кое-кого пришлось выносить.

– За пять миль вокруг чисто, – сообщил Греоджи. – Вот чудно. Я заметил вдали несколько тварей, так они удирали на словно за ними гонятся.

Даэман посмотрел на белёсое мерцающее яйцо в рюкзаке; вздохнул:

– Мы-то за ними не гонимся. Просто хотим убраться отеку подобру-поздорову.

Тут он изложил уцелевшим членам общины свой план.

Разгорелся короткий спор. Многие беженцы стояли за тс., чтобы факсовать в известное место, проведать, живы ли друзья и возлюбленные. Кауль, например, уверял всех, будто бы пресловутый Сетебос никак не мог захватить Поместье Ломана (там оставалась мать Кауля).

– Ладно, послушайте! – воскликнул сын Марины, перекрыв поднявшийся ропот. – Нам неизвестно, где сейчас это чудовище. Ему за глаза хватило суток, чтобы превратить Парижский Кратер в крепость из нитей голубого льда. Я был там последним, а после моего возвращения прошло уже более сорока восьми часов. И вот что я предлагаю…

Нестройная толпа угомонилась. Люди внимательно слушали. «Они принимают Даэмана за вожака, – мелькнуло в голове Ады. – Как раньше принимали меня… и Хармана». Она сглотнула подступивший к горлу ком.

– Давайте решим, держаться нам сейчас вместе или нет. – Зычная речь Даэмана без усилия долетала до каждого усталого человека. – Можем проголосовать и…

– А что такое «голосовать»? – встрял Боман. Мужчина объяснил.