Читаем Олигарх на том свете полностью

Вернёмся к Жанне. В её квартирке в общаге остался молодой и красивый, о котором она старалась сейчас не вспоминать. В обязанности Жанны входило обслуживание Епифана, когда тот находился на борту самолёта. И тщательность, с которой она приводила себя в порядок, была вполне объяснима: Жанна знала судьбу своих предшественниц,  — надоев Епифану, они переводились из аэропорта либо в эстрадный (при наличии талантов), либо в газетно-издательский (при отсутствии оных) цех промышленной империи Епифана. А там и зарплата меньше, и работы (мужиков, которым надо отдаваться по десять раз на дню) больше. А конец карьеры у всех таких "стюардесс" одинаков: или в бордель, которых в городе развелось немало, или уборщицей на 1500 рублей в дальний цех, до которого добираться час с лишним. У стюардессы всё-таки раз в десять больше выходит,  — двадцатилетняя Жанна старалась услужить Епифану, как могла, откладывая деньги не на старость даже, а на возраст 30-40 лет. В этом возрасте люди, имеющие квалификацию, зарабатывают и больше, но не проститутки — от них к этому времени сбегают клиенты, к тем, кто помоложе.

Умный прибор разбудил лётчиков, подсказав, что пора переходить на ручное управление, и минут через десять самолёт благополучно сел в одном из аэропортов Москвы. Ждать долго не пришлось: спустя несколько минут Епифан уже поднимался в самолёт. Жанна обрадовалась: с первого взгляда она поняла, что Епифан шёл тоже на "автопилоте", поддерживаемый охранниками, по обыкновению хорошо накушавшись в Америках и во время перелёта в Москву, так что её услуги сегодня не потребуются.

Епифан хорошо платил руководству московского аэропорта, задерживали любые другие рейсы, но не его, и экипаж тут же получил команду выруливать. Совсем уже обалдевшие без отдыха лётчики, взлетев и взяв нужный курс, опять включили автопилот и уже не задремали,  — крепко заснули.

Епифана мутило и рвало. Он стал лечиться, но никак не мог подобрать нужный напиток: напиток тут же вылетал обратно. Прилетевший встречать Епифана наместник забился в угол салона и прикрывал голову портфелем, но ему доставалось и там. Епифан усиленно продолжал поиск, перебирая водки и коньяки, и, наконец, ему повезло. После очередного стакана (рюмки-стопки Епифан не признавал) ему стало тепло и хорошо. Епифан попытался вспомнить детали отвальной, которую они устроили с мичиганским губернатором. Кому-то он надел на уши тарелку с непонравившимся супом. Кому же?.. Соседке по столу. "А кто была соседка? Вроде, губернаторская дочка… Ну и хрен с ней, сама виновата, надо было думать, куда садиться, приеду — откуплюсь" — подумал Епифан и задремал, плюнув в зашевелившегося в углу наместника, чтобы не мешал.

Очнулся он от странной тишины, почему-то не был слышен гул моторов. Салон наполнился другими звуками, похожими на свист и рёв ветра. Когда после краткого состояния невесомости Епифан вылетел, выброшенный страшной силой, из кресла, он испугался, но ненадолго: от удара о стенку салона он потерял сознание. Ещё раз (последний на этом свете) придя в себя, Епифан увидел, как бы со стороны, своё туловище, летящее среди обломков самолёта. Из пищевода, чуть выступающего из шеи, изрыгались плохо прожёванные дольки солёных огурцов, а в районе ширинки расплывалось тёмное пятно.

— Всю жизнь ты меня подводил: и детей наплодил, и тут вот костюм испортил. Давно надо было "Боинг" купить,  — были последние мысли Епифана на этом свете.

Епифану показалось, что он очнулся. Он не чувствовал ни рук, ни ног, ничего не видел и не слышал. Впрочем, такое бывало с ним и раньше. Епифан попытался вспомнить, где это он так вчера нажрался, но вспомнить ничего не смог…

И тут он то ли увидел, вроде как в телевизоре, то ли услышал:

— Вновь прибывший подаёт признаки сознательной деятельности.

И уже обращённое к нему, Епифану:

— Вы меня слышите, Епифан?

— Да,  — попытался сказать Епифан, подумав, что он, похоже, в больнице.

— Прекрасно. У Вас полностью были разрушены тело и мозг, сейчас мы всё Вам восстанавливаем. Выполняйте наши указания.

— Где я? — спросил Епифан.  — И кто Вы?

— Вопросы будете задавать потом. А сейчас отвечайте. Вы что-нибудь видите?

— Нет.

— А сейчас?

— Нет.

— А сейчас?

— Какое-то зелёное пятно.

После множества уточняющих вопросов Епифан увидел дерево, ветер трепал листья, летали птицы. Он не знал, как и что с ним делают, но спустя некоторое время стал слышать. Потом почувствовал тело. Ему предложили пошевелить рукой. Епифан не смог. Он чувствовал покалывание в руках, жжение, даже слабую боль, но никакое шевеление было невозможно по-прежнему.

— Нам нужно знать, чем Вы занимались перед смертью. Подключаем Вас к Всеобщей Космической Памяти.

Епифан через некоторое время почувствовал приятную крепость виски, которым угощал его мичиганский губернатор. И тут же испытал неприятное ощущение удара толстенным учебником по голове, сразу вспомнилась школа в провинциальном городе,  — именно так отвечали все девочки на его робкие попытки заигрывания.