Читаем Октябрь полностью

– Прозит! – Людендорф поднял свой бокал и внимательно посмотрел на своего собеседника. – В ставке кайзера болтают о каких-то непобедимых пришельцах из будущего, сопротивление которым бессмысленно. Мол, наше счастье в том, что англичан и лягушатников эти русские сверхчеловеки любят еще меньше, чем нас, и поэтому нужно заключить с Россией мир, обрушившись всеми силами на Западный фронт. Все это, на мой взгляд, абсолютнейшая чепуха. Еще один хороший тевтонский натиск на Восток, и русский колосс падет, развалившись на части.

– Тем не менее, Эрих, – задумчиво сказал Гинденбург, – наш дражайший монарх верит в подобную, как ты выразился, чепуху. Вот я и думаю, не пора ли нам… – фельдмаршал не стал договаривать, а отдернув занавеску, стал смотреть в окно, за которым уже кончился кенигсбергский смог и мелькали покрытые облетающей желтой листвой березы.

Два часа спустя, когда поезд подошел к Тильзиту, им пришлось вспомнить об этом разговоре. Товарная станция была почти полностью уничтожена. Повсюду валялись смятые и перекрученные обломки вагонов и изуродованные до неузнаваемости человеческие тела. Среди руин, подобно муравьям, суетились железнодорожные рабочие, ремонтирующие пути, и санитары, укладывающие под брезент то, что еще недавно было живыми людьми. Штабной поезд медленно вползал на станцию по единственному восстановленному пути. Кирпичная водокачка была наполовину разрушена, а железный бак от нее отброшен в сторону на полсотни метров и смят, будто попал под удар огромной кувалды.

– Курт, выясните, что тут произошло, – раздраженно потребовал Гинденбург у адъютанта. – Найдите мне хоть кого-то, кто сможет все это объяснить, да поживее!

Но, несмотря на все старания штабных адъютантов, так и не удалось найти человека, который пролил бы свет на то, что произошло на товарной станции. Несколько раненых и контуженых солдат были в таком состоянии, что опрашивать их не имело смысла. А один целый, но спятивший от ужаса лейтенант лишь дико хохотал, тыча в серое небо грязным пальцем.

Кое-какую информацию Гинденбургу и Людендорфу удалось получить только от начальника пассажирской станции Тильзита, которая была разрушена значительно меньше и, если так можно сказать, отделалась легким испугом. Выбитые окна и исцарапанные осколками мелких бомб стены не в счет.

Начальник станции, слегка контуженный, с исцарапанным осколками лицом, рассказал генералам, что три дня назад одиночный русский аэроплан разрушил двумя бомбами железнодорожный мост через Неман. С необъяснимой точностью бомбы попали прямо в опоры. В воду упали сразу три мостовых пролета. Ремонта там на неделю, и на обеих станциях, товарной и пассажирской, стали скапливаться спешащие в сторону фронта эшелоны со снарядами и перебрасываемым с Западного на Восточный фронт подкреплением.

К утру на путях близ Тильзита яблоку было негде упасть. Все пути были забиты составами. И вот сегодня на рассвете на Тильзит снова налетели «Разрушители», на этот раз было девять аэропланов, три тройки. Одна тройка сбросила бомбы на пассажирскую станцию, где стояли три воинских эшелона, в которых находился и штаб дивизии, а остальные отбомбились по товарной станции, битком набитой вагонами с солдатами и снарядами. Одновременный взрыв нескольких сотен, а может, и тысячи тонн тротила был такой силы, что, казалось, началось землетрясение. Станция, вместе со всеми, кто на ней находился, была уничтожена в мгновение ока. Удушливое облако, вырвавшееся из разрушенных взрывом химических снарядов, ветром снесло на город, отчего случилось множество жертв среди гражданского населения, в основном детей и стариков.

При этих известиях ни один мускул не дрогнул на лицах Гинденбурга и Людендорфа. Их больше обеспокоило то, что с таким трудом взятая из резерва дивизия перестала существовать. Но даже эта бессмысленная гибель тысяч немецких солдат не остановила их фанатичного стремления поступить по-своему. Война на Восточном фронте во что бы то ни стало должна окончиться победой Германии и никак иначе. Что бы там ни решил этот выживший из ума кайзер, но армия пока в руках у них, а это значит, что реальная власть в рейхе тоже принадлежит им.

После полудня налегке, без свиты переправившиеся через Неман фельдмаршал Гинденбург и генерал Людендорф на следующей станции сели в спецпоезд, состоящий из паровоза и одного вагона, с расчетом утром быть в Риге. Петроград должен быть непременно взят, и тогда этой ужасной русской эскадре, запертой в Балтийском море, просто некуда будет деться.

26 (13) октября 1917 года, 10:00. Швеция, Стокгольм

Полковник СВР Нина Викторовна Антонова