Но вернемся к доказательной базе, представленной Г. Кноппом. Некий диссонанс в нее вносит содержание последней беседы Гесса с Гитлером, состоявшейся 3 мая 1941 года. «Она длилась, по словам полицейского, дежурившего у дверей рабочего кабинета Гитлера, четыре часа. В конце оба расстались примиренными и Гитлер сказал: „Вы были и остались старым упрямцем“». О чем они говорили все это время, никто не знает. Поэтому каждый исследователь трактует содержание их беседы по-своему, что приводит к разного рода спекуляциям вокруг этой темы. Свой вывод о результатах этого разговора, совершенно отличный от версий других историков, делает и Г. Кнопп: «Несомненно одно: Гесс еще раз убедился, что Гитлер по-прежнему мечтает о мире с Англией. Это подтверждает и один неопубликованный документ. В бумагах, найденных у Гесса после его отлета, был и конспект политических переговоров на 16 страницах. Это были те же предложения, которые Гитлер сформулировал за год до этого, еще до начала воздушной войны против Англии: свобода рук в Европе и на Востоке в обмен на неприкосновенность Британской империи. Это было бесперспективное предложение, Черчилль уже не раз его резко отклонил. Но Гесс в своей рукописи подчеркивал свое согласие с Гитлером: „Никакой заинтересованности в крахе мировой империи. Мои беседы с Вождем. В последний раз – 3 мая“. О том, что Гитлер знал о планах полета, в рукописи нет ни слова. И в Англии на вопрос, прибыл ли он по заданию Гитлера, Гесс всегда отвечал отрицательно».

Действительно, в воспоминаниях Гесса, подготовленных и выпущенных в свет в 1974 году полковником Бердом (бывшим американским начальником тюрьмы в Шпандау, куда после суда в Нюрнберге был посажен Гесс), он утверждает, что совершил полет по собственной инициативе, что Гитлер ничего не знал об этом. «Если бы он хоть что-нибудь узнал, он приказал бы тотчас же меня арестовать», – утверждал Гесс. В то же время он признавал: «Я, однако, был уверен: то, что мне предстояло сказать в Англии, встретило бы одобрение фюрера». Значит, он все-таки обсуждал с Гитлером свои планы переговоров с англичанами? И может быть, именно они и стали темой их последней беседы? Н. Г. Кнопп, в отличие от других исследователей, такими вопросами не задается, предпочитая предположениям только известные и подтвержденные факты. На их основе он приходит к такому заключению: «Многие гадают о том, не был ли Гитлер все-таки проинформирован о полете своего Заместителя и не был ли он закулисным организатором этой акции. Многие историки отвечают на этот вопрос положительно, но пока не найдено никаких доказательств того, что Фюрер знал».

Да, обнаружить прямые доказательства участия Гитлера в организации миротворческой миссии Гесса никому из исследователей пока не удалось. А вот косвенных – предостаточно. И кстати, часть из них вступает в противоречие с некоторыми доводами Г. Кноппа. Так кто же из исследователей прав?

…жертва спецпроекта Гитлера или…

Сегодня подавляющее большинство современных отечественных и зарубежных историков высказываются в пользу версии, согласно которой фюрер либо знал о готовящемся его заместителем рискованном предприятии, либо непосредственно участвовал в его организации. Более того, они считают, что официальное объяснение этого беспрецедентного полета личной инициативой Рудольфа Гесса – не что иное, как часть спецпроекта, заготовленная на случай провала его миссии. Один из известных российских германистов, профессор Академии военных наук, писатель и историк Лев Александрович Безыменский в связи с этим утверждал: «По существу, эта версия [официальная] принадлежит не кому иному, как Мартину Борману, который в свое время порекомендовал Гитлеру объявить Гесса сумасшедшим. Эта версия была опубликована еще в мае 1941 года и с тех пор в различных вариантах гуляет по страницам исторических исследований и популярных брошюр. Но это не придает ей особой убедительности. Как раз наоборот! Тот факт, что она принадлежит Мартину Борману, заставляет нас отнестись к ней с крайней осторожностью». Такой же спорной он называет и другую трактовку полета Гесса на Запад, согласно которой «его рассматривают как некую „экстравагантность“, не имеющую связи с общим контекстом нацистской политики того времени». В отличие от этого, российский историк считает, что «Гессу было поручено предпринять последнюю попытку создания единой общеевропейской коалиции».