Читаем Окружение Гитлера полностью

Одно из свидетельств того, что Гесс действовал без ведома Гитлера, состоит в том, что ему, по сути, второму человеку во власти, было весьма нелегко раздобыть самолет. Кнопп пишет: «Когда он попросил Эрнста Удета, старого боевого товарища Геринга, ведавшего самолетным парком, предоставить в его распоряжение „мессершмитт“, тот сказал, что сначала нужно получить разрешение Гитлера. Гесс сразу же отказался от этой затеи. „Этот простодушный человек, – пояснял Гесс два года спустя, – поставил условием разрешение Вождя, который запретил мне летать и срок запрета только что истек. Просить этого разрешения значило бы посадить самого себя под домашний арест“. Посланцу мира повезло только на заводе в Аугсбурге, выпускавшем „мессершмитты“. Под тем предлогом, что он хотел бы совершить испытательные полеты, он получил истребитель типа BF-110 и начал его перестраивать, чтобы увеличить дальность полета».

Параллельно с тренировочными полетами осенью 1940 года Гесс все так же тайно начал усиленно зубрить английский. «Своей секретарше, – пишет Кнопп, – он продиктовал речь к английским офицерам и взял с нее честное слово, что она никому об этом не скажет. Он тайно изучал сводки погоды и карты районов блокады воздушного пространства над Северным морем». Столь интенсивная подготовка к полету, по словам историка, вывела Гесса «из апатии последних месяцев», в которую он впал из-за войны с Англией, считая ее настоящим «несчастьем». К нему вернулись энергия и прежняя активность, что не преминули отметить коллеги. Так, Геббельс после встречи с ним с удивлением отметил в дневнике: «Гесс снова в форме. Он произвел на меня самое хорошее впечатление». Об истинной причине такого «возрождения» никто не догадывался, даже Гитлер.

Но самым главным доводом в пользу своей версии Кнопп считал бурную реакцию фюрера на сообщение о полете Гесса. Именно она, по мнению историка, показывает, «что Гитлер никогда не одобрил бы эту авантюру». Сказать, что на него это известие «произвело впечатление разорвавшейся бомбы», будет мало. «Гитлер сначала не хотел в это верить, а потом был в ярости. „Как мог Гесс так со мною поступить?“ – возмущался он».

Кстати, такой же довод приводит в своей книге воспоминаний «Лабиринт» и Вальтер Шелленберг, руководитель шестого отдела РСХА. На основе расследования «дела Гесса» он также пришел к выводу о непричастности Гитлера к этому полету. Шелленберг считает совершенно невероятным, «что Гитлер дал приказ Гессу лететь в Англию, чтобы сделать последнее предложение о мире». И эту «невероятность» он объясняет «состоянием прострации», в которую якобы впал фюрер, узнав о поступке своего заместителя, а также тем, что по его приказу были арестованы Гиммлером работники штаба Гесса – от шоферов до личных адъютантов – и его личные друзья (в том числе Карл Хаусхофер). Кроме того, нацистское ведомство пропаганды издало указ «Акция Гесс», наложивший запрет на публичную практику оккультизма и предсказания судьбы по звездам. Все известные астрологи были арестованы и допрошены. В первую очередь арестам подверглись уже упомянутые здесь Э. Шульте-Штратхаус и Карл Эрнст Крафт (последний из тюрьмы был переведен в концлагерь, где и скончался в 1945 году).

В свою очередь, Шелленберг называет еще несколько предположений относительно мотива поступка Гесса, которые отрабатывались разведывательными службами, в том числе гестапо: «Наша разведка придерживалась мнения, что Гесса мог побудить принять такое решение один из сотрудников Сикрет Сервис, долгие годы находившийся среди его окружения. Известную роль мог сыграть и известный профессор Г., специалист по заболеваниям щитовидной железы, который имел на Гесса решающее влияние. Кроме того, следовало учитывать, что Гесс, как немец с чужбины (он вырос в Египте), в молодости испытывал влияние со стороны англичан». Однако все это, по мнению Шелленберга, не могло объяснить исчерпывающим образом поступок заместителя фюрера.

Еще менее правдоподобным выглядит объяснение, которое дал уже после войны на допросе Карл Хаусхофер. Он предположил, что Гесс мог полететь в Англию в силу «собственного благородства и от чувства отчаяния, которое испытывал из-за убийств, творившихся в Германии», ибо «твердо верил, что, если пожертвует собой, отправившись в Англию, то сумеет что-то сделать, чтобы остановить это». В ответ на это П. Пэдфилд пишет: «Поскольку цель полета состояла в заключении мира на Западе, чтобы все силы бросить против России, трудно поверить, что он [Гесс] испытывал угрызения совести по поводу убийств в Германии, в то время когда его миссия в случае успеха должна была открыть путь массовым убийствам на Востоке».