Читаем Оковы чести полностью

И это ощущение дальней дороги впереди. Странное, завораживающее, бросающее вызов всем его умениям и мастерству, чудное и упоительное. Только дорога эта лежала в тёмном воздухе раннего утра, расстилавшегося сизой дымкой до самого горизонта, прикрывая близкие горы. Трол привстал в стременах и закричал во весь голос:

— Э-ге-гей! — И добавил: — Йа-а-а!

Его услышали все, и Роват, всегда такой сдержанный, слегка улыбнулся, и Крохан, который поднял руку в знак полного понимания, и Ибраил, который ментально проговорил:

— Осторожнее, лэ-эрд Трол, — он специально протянул гласную, чтобы показать, что не осуждает, а предупреждает. — С таким мощным энергетическим посылом даже простые вопли могут оказаться заклинанием.

Шутка мага, подумал Трол, и хмыкнул. И ещё чуть приотставшие из-за неопытности принц Кола с неотделимым от него Бужем, который очень гордился, что его господин отстоял его, Бужа, необходимость в этом походе, а особенно потому, что ему выделили, словно равноправному участнику, персональную птицу.

У них всё получалось в подготовке к этому походу, и это было славно. Даже птицы переучились на новых седоков с удовольствием, по крайней мере, так показалось Тролу. Они старались, они пробовали понять, чего от них ждут эти новые, малознакомые люди, и тем не менее уже хотели показать всё, на что способны. Такое чувство почти полного понимания и единения с животным Трол испытал, только когда учился ездить на своём коне. Том самом, которому он так и не придумал имя, которого на этот раз пришлось оставить в конюшне Дотимера.

Фламинго по имени Дора, которая при объездке вздумала подпускать к себе только Трола, чуть повернула голову, от чего её перья на шее взъерошились от набегающего на них ветра, и коротко что-то ответила. Она была в самом деле очень умной птицей. Тролу иногда казалось, что она не глупее, чем иные люди, которых он встречал. Потом его вожатая всей стаи рванула вперёд, и уже за ней клином выстроились остальные фламинго.

Трол обернулся. Принц Кола, который в последние дни очень нервничал, опасаясь, что его не возьмут с собой в этот поход, тоже что-то прокричал. Но задохнулся от ветра и закашлялся. По странной настроенности, которая существовала между наездниками и их птицами, его фламинго вывалился из клина и спикировал, потом набрал высоту и конфузливо занял место позади Бужа, который из строя не выпадал. За Колой оказалась только самая последняя, седьмая, груженная золотом, едой и запасным оружием птица.

Её брать не хотелось, она казалась вздорной и пугливой, но Ибраил разумно предположил, что птицы — не кони, запасных взять будет неоткуда, и если что-то случится с основными летунами, то всем придётся пересаживаться на коней. Тогда взяли и этого фламинго. Наверное, он был самым молодым и необъезженным, но Трол иногда думал, что вот из таких существ с поздним развитием иногда в конце концов выходят отличные вожаки. Если они выживают, разумеется.

Они стали спускаться, потому что двигались на юго-восток-восток. И горы тут становились ниже, доходя до так называемых Нижних земель. Если продолжать этот путь, подумал Трол, можно выйти к морю уже через сто двадцать миль полёта. Для этих птиц такое расстояние было пустяком… Хотя, конечно, не совсем пустяком, но и такое расстояние сейчас представлялось не самым дальним.

Хотя впереди было всё, что называлось путешествием, — и тяжкие, на грани выживания, каждодневные нагрузки, и тупая усталость, и странные обитатели незнакомых земель, и тайна того, за чем они летели. Оковы Чести, подумал Трол, — странное название, почти необъяснимое в своём значении, что нередко случалось с названиями магических артефактов, но и заранее вызывающее ассоциации и желание понимания…

Воздух стал плотнее, тяжелее и теплее. Лететь птицам стало легче, Трол повернул на восток… Хотя и не совсем, всё-таки подтягивался к морю. При желании в погожий день с той высоты, на которой они находились, его уже можно было увидеть, потому что горы тут превратились в пологие холмы с покатыми склонами. Они убегали как раз на юг, где и находился ближайший берег. Трол вдруг почувствовал, что летит не совсем правильно, потому что незаметно настроился увидеть море.

Это было странно, он видел море только в Кадоте и там как раз не очень-то обращал на него внимание. А тут вдруг — такая любовь! Эта идея, кстати, заставила его подумать о том, правильно ли вообще выбрано направление, не расходуются ли силы птиц понапрасну. Их-то теперь полагалось держать в режиме крейсерской скорости, на наиболее удобной для них высоте. А он, как всякий вояка, почти автоматически навязывал свою волю фламинго Доре, которая и без него знала, что и как следует делать.

Он отпустил вожжи, ослабил давление на стремена, управляющие высотой. Дора ехидно каркнула и тут же снизилась, почти автоматически увеличив скорость. Немного, но всё-таки увеличила. Трол, как выяснилось, и в самом деле вёл её не в лучшем стиле.