Через месяц, когда станет ясно, что война вышла из-под контроля, что уже потрачена большая часть армий мирного времени и конца этому безумию не видно, придет пора оправданий.

Пока оправданий.

Тогда во всех без исключения воюющих странах будут выпущены сборники документов. Выпущены с опечатками, на плохой бумаге, но массовым тиражом. По иронии судьбы оказались эти книги почти одинаковыми, и так же одинаково они назывались: белая книга, желтая книга, синяя книга, красная книга.

Они были построены на лжи нового типа, так как включали только подлинные документы.

Только подлинные!

«Объективность — долг нашей совести!» — напишет Армант и улыбнется.

Это впереди. Тогда до сценария не додумались. Просто сократили часть текстов и объяснили это типографскими трудностями, неизбежными в военное время. В результате был создан Образ Врага, Развязавшего Войну.

Народ поверил.

Насколько я могу судить, народ всегда верит этому.

Что влечет за собой чрезвычайно важные последствия. Которые в 1914 году не были и не могли быть осознаны. Шла война, к ней относились серьезно. Как это ни странно, пока она шла, жил мир. Жил надеждой. Не на лучшее будущее — скорее, на возвращение прошлого. Да еще на то, что «человечество извлечет из всего этого хороший урок»(4).

Год 1948. Задача Оруэлла

«Будущему или прошлому — времени, когда мысль свободна, люди отличаются друг от друга и живут не в одиночку, времени, где правда и есть правда и быль не превращается в небыль.

От эпохи одинаковых, эпохи одиноких, от эпохи Старшего Брата, от эпохи двоемыслия — привет!»(5)

Джордж Оруэлл… Помню свое первое прочтение романа, точнее прослушивание (сокращенный текст тихой неразборчивой скороговоркой скрипел из динамиков, владелец пленки давал пояснения, временами переходя на пересказ; я чувствовал себя Уинстоном Смитом, читающим книгу Голдстейна), потом была ночь и было страшно. Впервые я увидел мир более чудовищный, чем самая реальность, и генетически связанный с ней.

«Мост Ватерлоо» лежит в русле оруэлловской традиции, хотя по применяемым художественным приемам Лазарчук и Оруэлл скорее антиподы. Красноярский писатель не ставил задачу лишить вас сна, показав процесс производства нелюдей, бредущих в небыли, мир, где свободным нельзя ни жить, ни умереть, и даже само слово «свобода» существует лишь в значении «туалет свободен», а любой бунт — он не столько подавляется, сколько провоцируется полицией мысли. «Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека — вечно»(5). Тенденции доведены до крайности, и, освободившись от власти романа, вы можете оглянуться вокруг и успокоенно сказать: не свершилось. Ведь рядом с Оруэллом наш застой покажется раем.

Лазарчук говорит: нет, свершилось. И не так все страшно, вы же ничего не заметили. Оруэлловский мир не обречен на коллапс, в нем есть тенденции к саморазвитию. А это означает, что он более реален, нежели предполагал сам Оруэлл.

Он предостерегал. Лазарчук разъясняет. Между ними сорок лет реального времени, в течение которого предсказанное происходило.

«1984» создавался в 1948 году. Мировые войны закончились, в разоренной, но освобожденной Европе царила эйфория победы. Оруэлл же не видел никакой победы в том, что один тоталитаризм победил другой при помощи третьего (маккартизм он должен был рассматривать как очередную форму тоталитаризма, а проявившаяся в годы войны зависимость Британской империи от США наводила на грустные размышления).

Для Оруэлла война между свободой и эпохой Старшего Брата закончилась в Испании. Там родилась модель.

Ее основные черты необходимо запомнить.

Мир поделен между тремя великими державами. Одинаковыми.

Державы находятся в состоянии непреходящей войны, не затрагивающей, однако, метрополий; война это мир — она ведется только ради того, чтобы вестись.

Государственное устройство основано на тотальной идеологии, сомнение в которой не то чтобы карается, но считается невозможным; «мыслепреступление не влечет за собой смерть: мыслепреступление есть смерть»(5).

Общественные отношения строго пирамидальны.

Структура социума опирается на жесточайшее информационное насилие. Граждане Океании живут в сконструированном мире, прошлое (и вместе с тем настоящее) которого непрерывно меняется.

Из всех признаков, определяющих оруэлловский тоталитаризм, лишь последний является необходимым. Вероятнее всего, он является и достаточным.

Оруэлл первый оценил важные последствия Великой войны и военной пропаганды. Он показал, что прошлое, содержащееся в контролируемых документах, может оказаться не единственным. В 1948 году он сформулировал задачу, не нашедшую общего решения до сего дня, задачу на установление исторической правды в мире, где сделано все, чтобы правда вообще не существовала.

Оруэлл — в отличие от Лазарчука — полагал эту задачу принципиально неразрешимой.

2.1. Пространство войны

1914 год.