Осталось желание спасти. В бессвязном бормотании клиентов Демиург исступленно ищет не открывшийся ему выход. Но безнадежен поиск: «все они хирурги или костоправы. Нет из них ни одного терапевта»(2).

6

Нам остался последний, внешний смысловой слой. Здесь нет символики, и вещи называются своими именами. Апокалипсис, рассматриваемый как политический памфлет, — самая простая грань текста. В известном смысле, самая важная. Этой гранью ДЦ романа соприкасается с нашей эпохой, и на этом уровне восприятия мы можем найти конкретные ответы на конкретные вопросы.

Действие ташлинской линии «ОЗ» связано с системой лицеев. Если Флора — символический образ непознаваемого «Завтра», то Лицей представляет собой реальный очаг того будущего, которое можно «потрогать руками». Увидеть главное — новые отношения, иную, не ташлинскую реакцию на мир: предельную открытость, милосердие, терпимость. Внутренняя свобода лицеиста рождает не только уверенность и понимание, но и то спокойно-ироничное отношение к себе, которое Стругацкие считают главным признаком человека коммунистического мира.

Это пока еще скорее теория, чем практика. Не случаен Аскольд, и закономерно, что в финале почти все ученики покидают Г. А. Однако и оставшиеся не случайны.

Уясним, наконец, что коммунистический мир отличается от нашего именно характером взаимоотношений. Доминирует: «люблю», «доверяю», «интересно» (В. Рыбаков). Если этого нет, если в обществе начинает преобладать: «не верю», «не люблю», обобществление производства порождает фашизм. Так было уже не раз, и я вновь напомню цифры.

1928, 1948, 1964…

Но неизбежно должно быть верным и обратное: отношения понимания и поддержки, распространяясь, уничтожают фашизм и выводят мир из Круга.

Лицеи готовят педагогические кадры, значит, чем дальше, тем больше будут проникать в школы и далее в общество коммунистические отношения. Без войн и революций, без каких-либо потрясений рождается новый мир, понятный и желанный.

«Глухая подспудная борьба, имевшая целью уничтожение системы лицеев, шла с конца двадцатых годов. Основное обвинение против лицеев: они противоречат социалистической демократии, ибо готовят преподавательскую элиту. По сути дела, антидемократичным объявлялся сам принцип зачисления в лицеи — принцип отбора детей с достаточно ярко выраженными задатками, обещающими — с известной долей вероятности — развернуться в педагогический талант»(2).

И это тоже знакомо.

В годы застоя Академия педнаук вместе с Минпросом приложили немало усилий к тому, чтобы закрыть специализированные школы, прообразы лицеев. Это было чуть ли не единственное, в чем тогдашнее руководство преуспело. Похоже, что именно борьба с «элитарным» образованием породила два самых позорных акта прошедшей эпохи: школьную реформу и призыв студентов в армию. В результате в школах и вузах была создана система подавления личности[28].

Говорят, что система образования — самый консервативный элемент социума, если не считать армии и церкви. К нашей стране это, во всяком случае, относится. Прошло три года перестройки, а ситуация в школе не изменилась ни на йоту. Во всяком случае, к лучшему. И будем честны, это означает безусловный и скорый конец перестройки.

(«Приговор мне и моему делу читаю я на лице твоем», — говорит Г. А. Ревекке Самойловне из городского управления народного образования.)(2)

Управления, конечно, возьмут свое, но, в общем-то, в происходящем уже нет их вины. Деградация зашла за критическую отметку, и остановить ее не представляется возможным. И, значит, мы опять вернемся в Круг.

1985-й —?..

Только истина эта бесплодна, даже если она истинна. Другой надежды нет. Поражение кажется неизбежным, но нам придется вступить в бой за возрождение школы, за педагогику XXI века.

«Помиритесь, кто ссорится…»

Бой есть бой, там всегда можно изыскать определенные возможности, по крайней мере, если выйти из плоскости обыденных представлений. Хотя, конечно, «у кого шансов мало — не побеждает, особенно же тот, у кого шансов нет вообще»(13).

Нас мало, и мы разобщены, и разучились доверять друг другу, да и себе. Но недаром говорится: «В местности смерти — сражайся!»(13) Отступать уже некуда, и бояться поздно. Тогда, быть может, не поздно не бояться?

Мы должны.

Мы должны создать сеть лицеев и при любых обстоятельствах сохранить ее.

Должны понять культуру тринадцатилетних, написать книги, музыку, картины для них, тем самым изыскав «способ превращать безразличных и ленивых молодых людей в искренне заинтересованных»(2).

Равновесия нет. Если движение не пойдет в одну сторону, оно пойдет в другую. Третий год стрелка авиагоризонта чудом удерживается на нулевой отметке: между подъемом и окончательным падением.

«ДЕМИУРГ — творческое начало, производящее материю, отягощенную злом».

Мы должны «сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать»(1)(4).

ЛИТЕРАТУРА

1. Буравский А. Второй год свободы. — «Юность», 1988, № 6.

2. Стругацкий А., Стругацкий Б. Отягощенные злом, или Сорок лет спустя. — М.: Прометей, 1989.

3. Новый Завет. Откровения. Гл.8.